Но сбили. И двум членам экипажа из восьми пришлось идти к линии фронта из глубокого немецкого тыла. На земле они ориентировались куда хуже, чем в воздухе, и потому приняли решение двигаться вдоль дорог, прячась в зарослях при малейшей опасности. Несколько дней им везло. Даже в одной деревне им перепало немного еды от сердобольной жительницы и не попасться полицаям, которые в тот день устроили себе большой праздник и перепились со всеми своими подхалимами и помощниками. Но вечером того дня, когда я отправился громить врагов на базе МТО, удача отвернулась от парней. Ещё не до конца стемнело, и из-за этого их заметили немецкие велосипедисты. Вот вроде бы уже не сезон был для данного транспорта, но откуда-то взялись примерно два взвода. Это не машина и не скрипучая телега с шумной лошадью, потому лётчики не слышали их. А ещё немцы вышли позади парней и первым их заметили. Почти сразу же велосипедисты открыли пальбу из винтовок и ранили в бедро Богомолова. Струков отказался его бросать, решив принять свой последний бой. Но когда закончились патроны в их пистолетах — а это случилось очень быстро — лётчиков взяли в плен. Везти их с собой немцы не пожелали. Пристрелить на месте им показалось слишком просто. И тогда они решили их прибить живыми к ближайшему телеграфному столбу. Может, не окажись в их ранцах гвоздей с молотками, то Илья с Павлом были бы милосердно убиты на месте. Но — увы. Чтобы под тяжестью тел небольшие шляпки гвоздей не прошли сквозь мясо, лётчиков дополнительно привязали железной проволокой. Несколько кусков её валялись поблизости, скорее всего, это были обрывки от телеграфных проводов после ремонта или замены оных.

Всю ночь они испытывали страшные муки, пока под утро благословенное беспамятство не накрыло их. И только после того их удача вдруг вспомнила про своих подопечных и забегала, ища способы исправить собственную безалаберность. Результатом стало моё появление и спасение умирающих парней. В лагере я отправил под жертвенный нож двух пленников, чтобы исцелить лётчиков. Всю дорогу, время ритуала и оставшийся день они спали под воздействием магии. Сделал это для того, чтобы в первую очередь разобраться с навалившимися делами после рейда, а уже потом пообщаться с незнакомцами.

Разговор у меня с ними состоялся только на следующий день ближе к полудню. Тогда же я сделал им предложение остаться со мной. Разумеется, сначала убедился с помощью ментальных чар, что от них будет толк и они не похожи на аморфную массу предателей, работающих на немцев на разгромленной мной рембазе. Два дня они раздумывали, и только сегодня, сейчас дали мне ответ.

— А что сам он не подошёл, а тебя заслал? — прищурился Прохор, посмотрев на штурмана.

— Никто меня не слал. Я сейчас вышел покурить, это Илья не курящий. Тут вас увидел и решил подойти, заодно решил не тянуть и сказать о своём решении.

— Да не егошись ты так, паренёк, — усмехнулся старик. — Я ж просто спросил, безо всякой задней мысли.

— Илья не спит? — поинтересовался я у лётчика.

— Нет. Хочешь с ним поговорить? — догадался он и вздохнул. — Не согласится он, Киррлис, я-то его знаю.

— Отговаривать не собираюсь, — покачал я головой. — Просто поговорю, посоветую что-то полезное, узнаю, чем смогу помочь и нужна ли она ему, моя помощь.

— А-а, — протянул тот.

Уже вечером Илья Богомолов попрощался с нами и своим коллегой, взял «сидор» с припасами и был таков. От меня он получил не только новую гражданскую одежду с продуктами, но и несколько магических вещей, которые сильно облегчат ему путь домой, и уберегут меня от раскрытия. Так он получил согревающий амулет, который не даст ему замёрзнуть и выдать себя в лесу костром. Ещё я ему вручил маскировочный амулет с личиной пожилого мужчины с отсутствующим глазом и искалеченной левой рукой, на которой не хватало мизинца и безымянного пальца.