— Но куда вы так торопитесь? Что-нибудь случилось? Вас обидели?

— Нет.

— Посмотрите мне в глаза, — Лорел даже не повернулась и ускорила шаг. Хен, однако, не отставал. Поравнявшись с женщиной, он осторожно спросил:

— Что произошло?

— Ничего.

— Не обманывайте. Я вас достаточно хорошо знаю, чтобы заметить, что вы чем-то сильно расстроены.

— Меня никто не знает. Я уже и сама себя не знаю.

Когда они спустились в овраг, Хен взял Лорел за руку и повернул к себе лицом.

— Одна из женщин сказала что-нибудь обидное и задела ваши чувства?

— Нет. Все были очень добры, особенно Миранда.

Лорел сказала чистую правду. Женщины были действительно добры, по крайней мере, старались быть. И Рут Нортон, разглагольствуя о шерифе и племяннице, наверняка не предполагала, что вонзает тем самым нож; в сердце гостьи. Она думала только о счастье Миранды, замечательной девушки, которая заслужила такого богатого и внимательного мужа, как Хен Рандольф.

— Тогда почему вы расстроены?

— Видимо, я просто устала от бесконечных попыток людей устроить мою жизнь, — в голосе женщины прозвучала горечь. — Я устала от постоянного вмешательства в мою судьбу. Люди то и дело советуют, где мне жить, что мне делать, что носить и чего бояться, и так без конца и без края. Вплоть до того, на что потратить деньги.

— Но они не хотят обидеть вас. Просто они обеспокоены вашей судьбой.

— Но я не нуждаюсь в их заботе. Вы же сами видите, что я была; есть и буду в полном порядке. А теперь, извините, меня ждет работа. А вам, думаю, пора отправляться на поиски грабителей.

— Но я их уже поймал.

— В таком случае, вы можете бросить в тюрьму парочку разбушевавшихся пьяниц.

— Но все салуны еще закрыты.

— Тогда идите и побеседуйте с Мирандой Трес-котт. А мне нужно работать. И, прошу вас, не провожайте меня. Я сама найду дорогу.

— Пожалуй, я навещу вас завтра. Надеюсь, вам станет лучше.

— Я тоже на это очень надеюсь, — недовольно бросила Лорел и направилась дальше. Затем неожиданно остановилась, повернулась и добавила. — Благодарю за заботу. — И стремительно понеслась прочь от Хена. Она понимала, что Хен ни в чем не виноват, и не стоило срывать на нем злость.

Ей хотелось побыть одной.

Лорел устало опустила тяжелую корзину с бельем на землю и прислонилась спиной к дереву. Кажется, никогда она еще не собирала так много белья, как сегодня. Адам уже погнал в каньон ослика с двумя доверху нагруженными корзинами. Но белья осталось еще так много, что приходилось часто останавливаться и переводить дыхание.

Женщина не сдержалась и кинула взгляд на дом шерифа. Она знала, что сегодня Хен придет в каньон. Лорел провела долгую бессонную ночь, обдумывая, что ему сказать. Но так и не пришла к приемлемому решению. И, в конце концов, решила не говорить ничего. Что она могла сказать? Что не возражает, если он полюбит другую женщину, хотя это и разобьет ей, Лорел, сердце?

Нет, она этого не скажет. Она просто сделает вид, что ничего не случилось, что все в порядке. По крайней мере, постарается сделать вид. А пока, хочешь не хочешь, нужно нести белье в каньон. Помощи ждать неоткуда.

Склонившись над корзиной, она вдруг услышала стук копыт. Подняв голову, женщина заметила одинокого всадника, который, выехав из города, пересек овраг и направился в сторону пустыни.

Лорел прошиб холодный пот. Авери Блак-торн! Но что он делает в городе?

В памяти мгновенно вспыли зловещие слова Дэмьена: «Мы обязательно вернемся и разберемся с тобой. А потом мы расплатимся сполна и с городом».