Недовольных нашлось немало, кроме ворчливого Питти свою лепту внесли и Нерони, и Никколо Содерини брат Томмазо, и Аньоло Ачайуолли, у сына которого еще Козимо отобрал из-за плохого с ней обращения его жену свою племянницу Алессандру Барди (конечно, вместе с приданым)… Нашлись и другие обиженные необходимостью вернуть кредит, взятый у Медичи. Эти недовольные стали кучковаться вокруг Луки.

Недостроенный дворец Питти стоял на холме над городом, потому партию обиженных назвали «партией Холма». В противовес сторонников Медичи стали называть «партией Долины».

Все закрутилось всерьез в начале 1466 года, когда гонфалоньером справедливости, то есть главой Синьории Флоренции, на выборах по новой системе оказался Никколо Содерини. Вот когда понадобились усилия его брата Томмазо и двух умнейших женщин – Лукреции и Дианоры Торнабуони. Они сумели направить бурную энергию Никколо в ораторское русло. Этот Содерини был идеалистом, способным завести толпу словами о свободе и увлечь ее, только вот не знал куда. Благие порывы попросту ушли в песок. Когда его команда после двух месяцев работы в Синьории уходила, сдав дела следующим, кто-то написал на двери: «Девять ослов разошлись по домам».

Но это оказалось лишь началом.

В марте умер миланский герцог Франческо Сфорца, друг Козимо Медичи. Власть в Милане предстояло поделить (или захватить) одному из беспокойных братьев герцога или его сыну Галеаццо. Ни один из вариантов спокойствия соседям не обещал. Франческо Сфорца не был белым и пушистым, но о его сыне Галеаццо говорили, что он жесток до зверств.

Пьеро Медичи почувствовал себя в ловушке. Самый сильный его союзник Франческо Сфорца умер, чего ждать от нового герцога, неизвестно, а дома во Флоренции партия Холма все сильней.

И тогда Пьеро доказал, что он может мыслить непредсказуемо для противников.

– Лоренцо нужно ехать в Неаполь.

Лукреция давно помогала мужу, взяв на себя большую часть дел, ее еще Козимо Медичи называл «единственным мужчиной в доме», но не потому, что замашки имела мужские, напротив, мать Лоренцо и Джулиано была исключительно женственна, внешне тиха, но все, и не только в семье, знали, что это не мешает ей иметь стальную волю и блестящий ум. Но сейчас даже она не поняла мужа:

– Куда? К королю Ферранте?!

Лоренцо вспомнил другое:

– Там Ипполита Мария Сфорца. Если с ней ничего не случилось, то не случится и со мной.

Семнадцатилетний юноша отправился к одному из самых жестоких и непредсказуемых правителей, чтобы заручиться его поддержкой для семьи Медичи.

Опасно? Конечно, Неаполитанское королевство сильно, хотя королю Ферранте постоянно приходится защищать свою власть в том числе в борьбе с собственными баронами. Он внебрачный сын того самого сначала усыновленного, а потом «разусыновленного» Альфонсо Арагонского. Пока на троне в Неаполе сидел сам Альфонсо, все терпели, но у короля не имелось законных наследников, и он оставил престол бастарду. Этого не признали ни Европа, ни часть собственных неаполитанских баронов.

Жан Анжуйский тоже сделал попытку отобрать трон, и почти победил, но первая супруга короля Ферранте королева Изабелла сумела не только собрать деньги для наемников, но и переманить на свою сторону своего дядю – одного из нападавших кондотьеров. Это позволило Ферранте победить и заложило основу его коллекции. К счастью для Медичи, в нее не входил Жан Анжуйский.

Правители Европы отнюдь не отличались кротким нравом, одни вешали неугодных, топили, сжигали, закапывали в землю живьем, травили собаками… Ферранте коллекционировал чучела своих врагов. Ему было недостаточно просто насладиться мгновением победы или воспоминаниями о ней, Ферранте приказывал бальзамировать трупы, наряжать их и рассаживать в своем музее, а потом подолгу с удовольствием беседовал с мумиями.