Демира едва удержалась от вопроса: «А если татушка не помогает, серебряный обруч… своими шипами убивает их?» Но сказала другое:

  Спасибо за информацию. – А когда лорд чуть чуть качнул головой – типа: «Пожалуйста!», бесстрастно добавила:   Я сижу с ним за одним столом.

И, только договорив, поняла, почему она сообщила об этом «этому мужику»: хотелось поддразнить слишком уж к ней равнодушного дядю. А на порывистый полуоборот испуганной мамы взглянуть на неё кивнула ей: «Потом расскажу».

Почему то казалось, «этот мужик» начнёт возмущаться, что племянница оказалась в таком положении, и что её никто не предупредил, и что она в опасности. Но лорд Дэланей промолчал. И все в машине молчали. Так что, сжимая ладонь Эли, Демира начала размышлять о другом: Гарм, конечно же, знает о себе. Каково ему жить на свете, стараясь постоянно придерживать свои чувства?

Он неожиданно, как любой человек на внезапный, пусть и нечаянный комплимент, улыбнулся, когда она оценила его счастливым. И резко спрятал улыбку за ладонью. Она то думала – чтобы группа не заметила. А он испугался другого… А потом вспомнила презрительные взгляды одногруппников, которые проследили, как она идёт к последней парте, чтобы сесть рядом с опасным и непредсказуемым полукровкой. И поёжилась. Не потому, что задним числом жутковато, а потому что стало жаль Гарма, который ходит под этими взглядами почти месяц…

И вдруг ухмыльнулась сама: любопытно, а как среагировал (точней, что подумал) Кристофер, когда она показала ему, как давит некое насекомое? Не подумал ли он в первые мгновения, что она тоже… полукровка? Из за довольно жестокого намёка: отстань, а то?.. Или демон – это всё таки нечто иное?

Машина остановилась у ворот поместья. Вышли все, и Демира невольно улыбнулась: мама и сестра – в стареньких, хоть и мало надёванных до сих пор осенних драповых пальто. Того же покроя пальто есть и у неё. Это однажды бабушка, со стороны отца, стараясь компенсировать как то его отсутствие, заказала пошив своей дальней родственнице. Та жила в деревне и за три большие вещи взяла дёшево. Шила по модному журналу, и все три дамы маленького семейства щеголяли в этих пальто лишь по торжественным или праздничным дням, гуляя в парке или бродя по улицам…

Воспоминания перебил жёсткий голос дяди, который обратил внимание на себя, пристально оглядев её с ног до головы:

  Демира, завтра тебя домой привезёт не Наида, а я. – И взглянул на волчицу. – Наида, сама объяснишь моей племяннице её расписание с завтрашнего дня.

И посмотрел то он на волчицу как то так, что та замерла под его взглядом, а мама, кивнув лорду Дэланею и прихватив под руки дочерей, поспешила к дому. И только у лестницы Демира опомнилась.

  Это что? Он отослал нас, чтобы дать инструкции Наиде? А мне сказать?

«Можно подумать, я по сегодняшнему расписанию занимаюсь целую неделю!»   не столько обиженно («Ему лично мне сложно было сказать, в чём дело?»), сколько удивлённо подумала Демира. И промолчала, решив про себя, что с «этим мужиком» она ещё успеет поругаться, если тот продолжит с ней так себя вести. Ну, когда поближе познакомятся, и вроде как Демира будет иметь право на более родственные отношения – те, которые кому то позволяют общаться друг с другом тепло и с любовью…

Мама с сестрой вошли в дом, а Демира задержалась на крыльце.

Наида покорно кивала в ответ на неслышные фразы лорда Дэланея. Судя по жесту «этого мужика», когда он, наверное, машинально опустил ладонь на ручку двери, он скоро отпустит волчицу. Решив подождать её на крыльце, Демира услышала, как в доме одиноко стучит молоток… У Наиды пятеро детей – трое мужчин и две женщины.