По центру окруженной зеленоватым прозрачным куполом большой сложной пентаграммы, стоял сложенный из костей трон, а на нем сидел сгорбившийся худой человек в ветхой порванной серой хламиде. Сквозь дыры проглядывало тощее бледное тело, а из-под клобука светились желтым зловещим светом глаза. Самого лица видно не было, его скрывало черное мерцающее марево.

«Ты, что ли, Гарм? Хватит резвиться дружище…» — сделав несколько шагов вперед, я щедро зачерпнул Силу и уже не сдерживая себя снова ударил.

Свирепый огненный вихрь с гулом рванулся вперед, но…

Но в этот раз бессильно скатился тонкими ручейками по призрачному куполу.

Гарм даже не пошевелился, так и сидя на своем троне. Зато, груды костей по углам зала, стали быстро собираться в множество чудовищных гомункулусов.

— Чтоб тебя гули пожрали… — с чувством выругался я, а потом решительно перешагнул пределы пентаграммы. Купол затрепетал словно мыльный пузырь на ветру, прогнулся, но пропустил внутрь себя.

И в тот же миг, я ощутил, как уходит Дар. Стремясь поймать его остатки, попытался ударить снова, но не успел.

Что за хрень? Хотя да, Анисим Краеградский, в своем «Трактате о Материях Пределов» упоминал, что при некоторых уже запущенных заклинаниях, обеспечивающие их пентаграммы, внутри себя лишают возможности пользоваться Силой. Всех без исключения, в том числе и своих создателей. Ну что же, тем лучше. Схлестнуться в рукопашной для меня будет проще и привычней.

Опираясь на свой посох из человеческих позвонков, Гарм тяжело встал с трона и сделал шаг мне на встречу.

В голове зазвучал холодный свистящий шепот:

— Ты будешь верно служить мне, ловчий…

— А вот хрен тебе, уродец… — ответил я, резко сорвав дистанцию, в полуразвороте рубанул чародея саблей и сразу добавил клевцом в левой руке

Но не достиг цели, Хозяин костей играючи ушел от ударов и в ответ ткнул в меня посохом.

С его навершия сорвался череп и на лету раззявив клыкастую пасть вцепился мне в плечо.

Тело пронзила острая боль, но зубы соскользнули по кольчуге, черепок сорвался и вернулся на свое место.

— Все предрешено ловчий… — Гарм танцующим шагом пошел вокруг меня.

Гомункулусы уже закончили собираться и теперь яростно бились в купол на пентаграмме, но никак не могли пробиться внутрь.

— А вот хрен тебе… — я тоже пошел по кругу. — Давай потанцуем…

Выбрав момент, изобразил что ухожу в сторону, а сам в броске ринулся к чародею.

Череп тут же выстрелил навстречу.

Но я уже нырнул вниз и скользнул на колене по полу к Хозяину костей.

Разочарованно клацнув пастью, костяная башка пролетела мимо, а сабля со злобным шипением по самое перекрестье впилась Гарму в брюхо.

— Ты-ы-ы-ы!!! — в голос взвыл чародей, смотря как от клинка по его хламиде разбегаются язычки пламени. — Как ты посме-е-е-ел…

Уже через мгновение колдун вспыхнул одним чадным вонючим факелом, с диким воем рухнул на пол и превратился в кучку сероватого праха.

Купол сразу затрещал, по нему пробежали серебряные искры.

Заподозрив неладное, я рванул прочь из пентаграммы, но не успел — призрачная завеса с ужасающим грохотом взорвалась.

А я улетел в пушистую обволакивающую темноту.

Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но очнулся мгновенно, без раскачивания. Как ни странно, от приятного прохладного ветерка.

По стенам башни пошли трещины, она накренилась, но устояла. Трон Гарма исчез, все вокруг было усеяно осколками костей.

Голова была странно пустая, в ушах занудно звенело, а тело мучительно ныло, словно меня пропустили через громадную мясорубку.