— Как знаешь… — белоризец выпустил из руки один конец цепи. Упав на землю звенья тихонечко лязгнули и зашевелились как живые.

В то самое мгновение монах с посохом ткнул им в доски причала. Перед ним раскрылось серебристое овальное полотно. Почему-то подернутое розоватыми прожилками и злобно звеневшее.

Один из гвардейцев пинком поднял девочек и тупым концом алебарды подтолкнул их к порталу. Остальные гуськом потянулись следом.

Что случилось с ними дальше, я уже не увидел, потому что иноки обители Торжества Веры нажали на спуски своих арбалетов.

Призрачный щит полыхнул алыми отблесками отражая удары болтов, но едва его коснулась цепь белоризца, с оглушительным треском лопнул. Псов опрокинуло взрывом, двое из них свалились в воду, остальные безвольными куклами покатились по причалу, но монах, широко расставив ноги и упираясь одной рукой об землю, как-то умудрился удержаться на ногах. Второй рукой он продолжал раскручивать свою цепь.

На ходу замахиваясь, я рванулся к нему.

— … сомнения порождает неверие… — бормоча молитву белоризец ловко скользнул в сторону и в полуобороте стеганул меня еще раз.

Со свистом распарывая воздух цепь метнулась вперед. Каким-то чудом я успел отмахнуться, но крайние звенья все-таки успели хлестнуть по предплечью. Рука сразу налилась тяжестью, а в том месте, где к кольчуге прикоснулся черный металл, пошел едкий зловонный дым.

— … неверующий пожнет кару лютую, ибо неверие суть страшный грех… — белоризец отскочил, подернул импровизированную плеть на себя, но второй раз ударить не успел.

Я собрал всю силу, что успела восстановится и саданул закрученным из воздуха смерчем. Монаха снесло с ног, но добить его не получилось — Псы Божьи уже оправились и разом накинулись на меня.

Иноки нападали по двое, двое — слева, двое — справа, остальные без движения все еще валялись на причале. Видимо, взрыв щита сильно их оглушил. Или убил…

Силы оставалось совсем немного, едва чтобы сотрясти воздух, но я ударил не в псов, а им под ноги.

Взметнулось облако рыжей пыли — и я ринулся прямо в него, чтобы проскочить между парами. Получил вскользь по спине, но проскочил, крутнувшись в развороте, наотмашь рубанул понизу и попал сразу по двоим — первому угодил по крестцу, а второму по пояснице. Несмотря на то, что удар прошел по касательной, оба сразу завалились — сталь хафлингов рубила бахтерцы словно картон.

А на выходе с атаки получил свое — сразу два клинка ударили в грудь, сбили дыхание, но, к счастью, с лязгом съехали по кольчужному полотну.

Второго шанса я им не дал — алый росчерк — в воздух взметнулись карминовые капли — первый пес с воем закрутился и рухнул на причал.

Его товарищ рубанул в ответ зряче, сильно и быстро, наверняка — и попал, но его палаш опять не взял кольчугу. По инерции закручиваясь, он попытался отскочить, но нарвался виском на граненое, слегка изогнутое жало клевца.

— Каждый выбирает свой урок сам… — я отскочил назад, мотнул головой, разгоняя розовый туман в глазах и тут же рухнул на землю — выскочившая из ниоткуда, шипящая как змея, черная плеть белоризца хлестнула по ногам.

Попытался сразу вскочить, но тут же завалился обратно — ноги подгибались словно ватные. Понимая, что на этом бой для меня может закончится, я выставил вперед саблю и стал ждать, когда недобитый белоризец нанесет последний удар.

— Аз воздастся по делам его… — монах мелкими шажками приближался, снова закручивая цепь над головой. — Ибо…

Но он недоговорил.

Раздался глухой стук, белоризец удивленно посмотрел на светлеющее небо, выронил цепь, часто переступая ногами пошел боком и рухнул навзничь.