— Видел все, значит?

— Не-а… — парнишка согласно кивнул, а потом зажал себе обеими руками рот.

— Не бойся, — ласково проговорила воительница. — Расскажи, может слышал от белоризцев чего? Нам надо знать, куда они отправились…

— Не ведаю… — Лекса отчаянно замотал головой и тут же принялся сбивчиво рассказывать. — Когда вернулись да увидели, что кораблям крышка пришла, чегой-то бормотали… мол… до Вышеграда не достанет… мол, сильно смущаются передельные… зефиры…

— Возмущение эфира, — перевела псица. — В Стоозерье всегда так. Портация на большие расстояния здесь очень опасна. Да и на короткие, тоже. Поэтому синодские приплыли сюда на корабле, а не через портал.

— Вот-вот! — радостно подтвердил Лекса. — Точь-в-точь толковали. А тот, что с длинной палкой… мол, давай тогда в Бор… Боров…

— Боровицкую Падь? — с тревогой в голосе подсказала Радослава.

— Истинно милсдарыня! — мальчик торжественно осенил себя знаком Старших Сестер. — Вы, милсдарыня, как сами… того, здесь были… Так и сказал, тама, мол, есть сильный маяк, мол, точно попаду… Оттуда, мол, уже видно будет, либо зефиры угомонятся, либо еще чевой-то… Но другие спорились с ним… все хотели добыть лодку али баркас какой и идти рекой… Ну а дальше вы, милсдарь, пришли… и тогой…

Я посмотрел на воительницу.

— Где эта Падь?

— Сравнительно недалеко, в полусотне верст отсюда. Но…

— Что, но?

— Там…

Она недоговорила. У нас за спинами раздался женский визгливый голос.

— Побили! Как есть, спасителей наших побили, святотатцы…

Я обернулся.

— Я видела, видела!!! — истошно голосила неизвестно откуда взявшаяся в порту дородная женщина в разорванном и испачканном блевотиной платье.

Рядом с ней уже собралось с десяток непонятно каким образом уцелевших горожан, столько же городских стражников и еще несколько хорошо вооруженных здоровяков довольно угрожающей внешности, которые окружали тройку богато одетых пожилых мужчин. Люди испуганно переводили взгляды с трупов на нас с Радославой и все громче роптали. Особо приветливыми их лица я бы не назвал.

— Как это понимать? — вперед выступил дородный мордатый старик в богатом румийском колете.

— Маркус Делан, по прозвищу «Кулак», — шепнула мне псица. — Глава клана «Родичи», с ним Барт Кучай и Силантий Бобух, соответственно, возглавляющие «Сынов» и «Детей». Отцы города… чтоб им попрыщило… отсиделись где-то… С головой мужики, но…

— К тебе обращаюсь, Радослава! — рыкнул старик. — В чем дело?

— Это он, а не синодские, убил Хозяина костей… — псица встала и показала на меня. — Я тому свидетельница.

— Остерегись лгать, кабатчица!

— Мое слово ты знаешь, Маркус! — в голосе воительницы звякнул металл. — Горан — Ловчий — и это он сделал свою работу.

— Хорошо, пусть так… — старик недовольно поморщился. — Что вы не поделили с Синодом?

— Ты уверен, что хочешь знать? — тихо спросила псица. — Это дела Капитула и Синода, но не твои.

— Меня касается все, что происходит на этой земле! — рявкнул Маркус. — Плевать я хотел на Капитул и Синод.