***

Опускаю голову, крепко зажмуриваюсь.

— Что он ему сказал? — спрашиваю негромко.

— Сказал, что ты попросила телефон для звонка отцу, потому что узнала нечто важное, — произносит Чону ровным голосом.

— Чем мне это грозит? — так же ровно уточняю.

— Это мы выясняем сейчас. Благодаря установленному жучку, все последующее общение владельца кафе с господином Каном будет доступно мне и моему напарнику. Сейчас ведется запись.

— Что… что я должна сделать? Я искренне не понимаю, что происходит. То, о чем ты говоришь — для меня это не показатель… но то, как ты смотришь на меня при этом… Глядя на тебя, я понимаю, что Геннадий Юрьевич совершил что-то непростительное, — запускаю руку в волосы, начиная ходить туда-сюда по узкому переулку, — выходит, он как-то связан с тем, что мой отец — в тюрьме? Ты это хочешь сказать? — останавливаясь, спрашиваю.

— Скоро мы все выясним. Но для начала нам нужно добраться до твоей квартиры и перенести часть вещей ко мне.

— Что? — поднимаю на Чону удивленный взгляд.

— Что бы ни произошло этим вечером, ты не должна находиться там, где тебя точно найдут, — поясняет он, — Сейчас мы вернемся по отдельности, как незнакомые друг другу люди; ты соберешь необходимое и спустишься по лестнице на этаж ниже. Я встречу тебя. Готовься к тому, что, как минимум, сутки ты проведешь у меня.

— Я работаю в ночь, — напоминаю ему на всякий случай.

О каких сутках вообще идет речь?!

— Не уверен, что это хорошая идея. Если ты хочешь, чтобы клуб стал местом для разборок — тогда да. Но я бы на твоем месте сегодня взял отгул, — советует Чону, прислоняясь спиной к стене.

— Я все равно должна прийти и показаться. На меня рассчитывают! — нахмурившись, отвечаю.

— Хорошо, — словно переступив через себя, отвечает молодой человек через пару секунд — совершенно отстраненным голосом.

Моя идея явно ему не по душе. Но меня повысили лишь на прошлой неделе! Я не могу просто взять — и не прийти! Не в пятницу вечером — когда у нас полная заполняемость.

— Идем, — Чону кивает, чтобы я следовала за ним.

— Ты недоволен, — замечаю, не глядя на него.

— Возможно, я поторопился. И сейчас рано пороть горячку. Но я привык перестраховываться, — ровно произносит мой кареглазый идеал.

— А я привыкла не подводить, — мягко отрезаю, — Если что-то начнется…

— Я буду рядом, — перебивая меня, заканчивает Чону.

Наши взгляды встречаются.

— Поторопись, у тебя не так много времени, чтобы собрать вещи, — произносит он, спустя несколько секунд, в течении которых мы шли и смотрели друг на друга…

— Я все-таки не понимаю, зачем мне перебираться к тебе? — качаю головой, стараясь скрыть собственное волнение по этому поводу.

— Потому что к тебе придут: сегодня или завтра. Но это неизбежно.

— Но почему? — искренне недоумеваю.

— Ты так и не поняла? — Чону смотрит на меня сосредоточенно, — Твоего отца подставил господин Кан.

Останавливаюсь.

— Это…

— Невозможно? — переспрашивает Чону, разворачиваясь ко мне, — Ты это хотела сказать?

— Ты не понимаешь. Со мной обращаются очень вежливо. Никогда господин Кан не позволял себе какого-либо пренебрежения ко мне.