Тонкая цепочка полицейских, удерживающих собравшихся, разорвалась в нескольких местах. Раздались пистолетные выстрелы, под ноги толпы упало два или три человека, решившихся подобраться ближе к Астартес. Лишь немногие достигли цели и смешались с марширующими воинами. Они метались туда и сюда, растерянные, одурманенные, похожие на испуганных зверьков, и отчаянно всматривались в лица Повелителей Ночи.

Средних лет мужчина заскреб грязными ногтями по нагруднику Талоса.

— Сорион?

Прежде чем Талос успел ответить, человек уже убежал дальше, чтобы повторить вопрос другому Астартес в двух рядах позади.

Легион не останавливался. Снова защелкали пистолетные выстрелы: полицейские в дорогих деловых костюмах застрелили одного из смертных. Они осмелились стрелять только потому, что бедняга отошел достаточно далеко от марширующих Астартес. Никто из полицейских не собирался умирать, если промажет и случайно оцарапает священные доспехи сынов Ночного Призрака.

Какая-то старуха пристала к Ксарлу. Она едва доставала Астартес до пояса.

— Где он? — визжала старая карга, цепляясь иссохшими руками за броню идущего воина. — Ксарл! Где он? Ответь мне!

Талос видел, до чего неловко его брату, хотя тот не сбился с шага. Старуха, чьи глаза дико блестели из-под копны нечесаных седых волос, заметила взгляд пророка. Талос немедленно отвернулся, но почувствовал, как слабые руки женщины ухватили его за локоть.

— Взгляни на меня! — молила она. — Взгляни на меня!

Талос не оглянулся. Он продолжил маршировать. Сзади раздался протяжный стон — старуха отстала.

— Взгляни на меня! Талос! Это же ты! Посмотри на меня!

Выстрел полицейского оборвал ее крики. И Талос возненавидел себя за то, что почувствовал облегчение.

Пятью часами позже, на борту «Опаленного», Ксарл уселся в соседнее кресло.

Никогда раньше — и никогда впредь — Талос не видел такой нерешительности на лице брата.

— Это было нелегко для всех нас. Но ты хорошо держался, брат.

— Что такого я сделал?

Ксарл сглотнул. По лицу его медленно растеклось понимание.

— Эта женщина. В толпе. Ты… не узнал ее?

Талос склонил голову набок, внимательно глядя на Ксарла.

— Я едва ее видел.

— Она назвала тебя по имени, — настойчиво продолжал Ксарл. — Ты действительно не узнал ее?

— Они читали наши имена со свитков на доспехах. — Талос сузил глаза. — Она назвала и твое имя.

Ксарл встал и шагнул прочь. Талос тоже поднялся и крепко сжал наплечник брата:

— Говори, Ксарл.

— Она не читала имена. Она знала нас, брат. Она нас узнала, даже через двадцать лет и несмотря на все изменения. Трон, Талос… Как же ты не узнал ее?

— Я не узнал ее. Клянусь. Я видел только старую смертную.

Ксарл сбросил руку Талоса с плеча. Он не обернулся. В его словах прозвучала та же роковая окончательность, что и в выстреле, оборвавшем мольбы старухи.

— Эта старая смертная, — медленно проговорил Ксарл, — была твоей матерью.

Такие мысли беспокоили Талоса сейчас, когда он возвращался на орбиту с измочаленной войной поверхности Крита. Воспоминания, все это время надежно запертые в глубинах подсознания, вырвались на свободу.

Настроение на борту транспортника было мрачным, несмотря на победу, которую только что одержали Первый и Седьмой Когти. Они сразили титана — пусть даже только титана класса «Пес войны», младшего брата «Владык войны» и «Императоров», крушивших города… Это деяние будет запечатлено на их доспехах и выгравировано на броне «Ока бури».