Поставив капкан и продев шест в звено цепи, старик опустился на колени у самого края воды и глубоко загнал шест в илистое дно; раздвоенный конец был обращен вверх. Загнал он его наклонно, так что весь шест был покрыт водой. По обе его стороны он вбил под водой два крепких колышка, верхние концы которых перекрещивались и удерживали шест в наклонном положении; чтобы приподнять его или оттянуть в сторону, нужно было сначала вытащить колышки.

Покончив с этим делом, старик стал черпать рукой воду и поливать склон и то место, где стоял на коленях. Делал он это для того, чтобы бобры не почуяли его запаха. Затем на цыпочках он подошел ко мне.

— Ну вот! — сказал он. — Капкан поставлен неплохо. Сегодня ночью бобр пойдет в рощу за ветками для плотины и, вылезая на берег, попадет задней лапой в капкан. Когда сожмутся тиски, он почувствует боль, испугается и подумает, что какой-нибудь враг напал на него с суши. Он повернется и нырнет увлекая за собой капкан и цепь. Звено скользнет по шесту и дойдет до раздвоенного конца, с которого не соскочит. Дальше бобр плыть не может; снова он поворачивает и плывет к берегу, чтобы, выбравшись на сушу, отгрызть попавшую в тиски лапу. Но звено застревает на первой же зазубрине, и бобр вынужден остановиться. Он начинает задыхаться и всплывает на поверхность. Трудно тащить ему за собой тяжелый капкан и цепь, которые влекут его ко дну. Выбившись из сил, разгребает он лапами воду. Набрав воздуха в легкие, он скрывается под водой; потом поднимается еще два-три раза и, наконец, идет ко дну. Несколько пузырьков воздуха появляются на поверхности пруда; все кончено: бобр утонул и лежит на дне.

— Ты говоришь так, как будто сам все это видел! — воскликнул я.

— Да, три раза видел я, как бобр попадает в ловушку, и каждый раз повторялось одно и то же: сначала он нырял, затем выплывал подышать на поверхность и, наконец, шел ко дну, раньше чем я успевал сосчитать до пяти-десяти.

— Ты мне сказал, что есть два или три способа ловить бобров.

— Да. Зимой, когда пруды замерзают, нужно прорубить дыру во льду перед одной из хаток, в которых живут бобры. Если заглянуть в дыру, можно увидеть под льдом входы в хатку. Вот перед этими-то входами и ставят капкан. Его осторожно спускают вниз на палке, а звено цепи скользит по длинному гладкому шесту, который глубоко загоняют в илистое дно, а верхний его конец торчит из проруби. Есть еще один способ ловить этих мудрых зверьков-строителей. Подобно людям, собакам, волкам и другим животным, они очень любопытны: каждому из них хочется знать, что делает его собрат. Этим свойством пользуется охотник. Поймав бобра, он вырезает у него железы, наполненные желтым густым и очень пахучим веществом. Поставив капкан он смазывает этим веществом кончик ветки, которую втыкает около самого капкана в илистое дно так, что верхушка ее поднимается над водой. Первый же бобр, почуяв запах, подплывает к ветке и обнюхивает ее; в это время задняя половина его туловища погружена в воду; одна из задних лап ударяет по сторожку, и капкан захлопывается. Каждому ловцу бобров нужно иметь это пахучее вещество; не всегда удается поставить капкан у откоса, по которому бобры вылезают на сушу. Случается, что у берега слишком мелко, и вода не покрывает шеста и капкана. Тогда следует отыскать другое место, поглубже, и смазать ветку пахучим веществом, чтобы привлечь бобров к капкану.

— И больше никаких способов нет?

— Расскажу тебе еще об одном. Если у ловца бобров нет пахучего вещества, а у откосов слишком мелко, то следует слегка повредить плотину так, чтобы она пропускала воду. Перед самым отверстием с внутренней стороны плотины охотник ставит капкан. Вечером бобры выходят из своих жилищ, замечают, что плотина повреждена и спешат ее исправить.