В парке на детской площадке гуляли мамы с колясками. По асфальтированной дорожке бегали спортсмены и к ним примкнувшие, считающие, что каждый день себя мучить в холод, жару и дождь — это прямой путь к долголетию. Кроме спортсменов и мам, было много собачников, так как время было раннее, как раз для занятий спортом и выгула собак. Короче, обыкновенная повседневная жизнь. На спортивной площадке Никита занимался гимнастикой. В данный момент он висел на турнике и по очереди то подтягивался, то делал подъем переворотом. Никита краем глаза увидел бегущего по дорожке молодого мужчину в сером спортивном костюме и белой шапочке. Никита спрыгнул с турника и побежал навстречу мужчине. Они разминулись, и мужчина занял место Никиты на турнике. Он подпрыгнул, повис на пару секунд и начал подтягиваться. Мужчину звали Борис, ему было 30 лет.

Даша шла по улице. Она была одета скромно — в серое недорогое пальто, которое было расстегнуто, поэтому под ним видны были синяя блузка и черная юбка. Волосы завязаны в пучок, на лице ни грамма косметики. Она подошла к балетной школе, открыла дверь и вошла внутрь.

Жена Бориса Мила жарила гренки с сыром. Она была небольшого роста, блондинка, очень симпатичная. Одета в коротенький халатик. На кухню вошел Борис. Он подошел к жене и поцеловал ее в щеку.

— Боря, ну ты весь мокрый.

— Ну конечно, не меньше пяти километров пробежал. Я у тебя молодец.

— Давай уже в душ и завтракать, мой молодец.

Даша зашла в зал. Она в спортивных брюках и футболке, на ногах балетные тапочки. Группа девочек стояла у балетного станка. Даша поздоровалась с ними, они поздоровались в ответ. Даша начала занятия.

Прохоров, Блондин и Дылда сидели за столом в ресторане, который только что открылся. Кроме них, никого из посетителей в зале не было. Они только что сделали заказ и с нетерпением ждали его.

— Можете меня поздравить, — вещал Прохоров, — теперь моя должность называется «директор питерского филиала Фонда по борьбе с коррупцией».

— Будешь сам с собой бороться? — хихикнул Блондин.

— Поверь мне, я и так всю жизнь сам с собой борюсь.

— Так я не понял, чем теперь будем заниматься? — спросил Дылда.

— Все то же самое, только в более глобальном масштабе.

— Ну что ж! Предлагаю за это накатить.

— А я против… ничего не имею. Эй, официант, где наш коньяк?!

Из шикарного, расположенного в центре города элитного дома, построенного на средства того же города, вышел Бандура в сопровождении охраны. Он сел в «Майбах» и выехал с охраняемого двора. За ним следовал джип сопровождения. Бандура достал «Верту» — трубку, купленную за 20 тысяч долларов, — и набрал номер.

— Катюша, ну что, купила? Моя ты умничка. Мне самому ни за что не выбрать. Со вкусом проблемы. Да, Катюша, да. Не льсти мне, в цацках вообще ничего не понимаю.

Секретарь Бандуры Катя положила телефон, достала из ящика стола бархатную длинную коробочку, открыла ее и вынула золотую цепочку с золотым же кулоном с вкраплениями бриллиантиков. Она подошла к шкафу и открыла его. В этот момент в приемную вошел Боря. Секретарь, надев украшение, любовалась перед зеркалом, встроенным в дверцу шкафа.

— Катюша, привет! — поздоровался Боря. — Ох, как тебе идет!

Катя вздрогнула и повернулась к нему.

— Напугал. Входишь тихо, как лиса в курятник.

— Извини, так получилось. На самом деле красиво.

— Не мой, к сожалению. Макарыч кому-то купил. Любовнице, наверное. Красное золото и брюлики. Девятьсот девяносто девятая проба.

— Правильно, женщин надо баловать.