Я бы охотно отдал два пальца на руке за то, чтобы оказаться с ним наедине в комнате на полчаса, без оружия и без арбитра. Надо же, какая проклятая ситуация, в которую я попал! Я попался, как крыса.

Вот так финал этой истории!

Я повернулся, опустил Видди на стул и стал тереть ему уши, чтобы привести в сознание.

Он открыл глаза и пробормотал:

– Я не поеду. Я вам сказал, что никуда я не поеду.

Это было так неожиданно, что я расхохотался.

– Что ты говоришь! – воскликнул я. – Посмотри вокруг себя, дурачок! Ты увидишь, что ты прав. Ты не поедешь и я не поеду, никто не поедет. Ты проиграл, я проиграл и мы оба проиграли.

Оба бандита Зелдара остались стоять снаружи. Он прорычал что-то по-немецки, и они вошли, подняв руки и вопя:

– Хайль Гитлер!

– Хайль Гитлер, – ответил им Зелдар.

Теперь я понял, что пропал окончательно. Во-первых, сразу же изменился весь внешний облик Зелдара. В Париже у него был вид крысы, теперь фигура его выпрямилась. Он стал важным и напыщенным, как пруссак. Он подошел ко мне, обшарил меня и, забрав мой»Люгер», протянув одному из бандитов мой пистолет, он приказал:

– Отведите Перринара в боковую комнату. С минуты на минуту придут капитаны судов. Перринар отдаст им приказание и все необходимые инструкции. Затем вы сможете быть свободны.

Бандит щелкнул каблуками и отрапортовал:

– Слушаюсь, герр капитан.

Потом Зелдар обратился к Видди:

– Герр Перринар, вы отдадите обоим капитанам приказ, о котором мы с вами договорились. Вы им скажете, что они должны пришвартоваться к главному причалу немецкого берега в Эймсе. Они сами и их экипаж должны будут высадиться на берег и там дожидаться буксира из Депфцила, который придет за ними и за вами, чтобы привезти вас сюда. Если вы выполните наши условия устно и письменно, вы сможете оказаться в Англии и присоединиться к вашей сестре через сорок восемь часов. Вы хорошо меня поняли?

Видди утвердительно кивнул и оба бандита уволокли его.

Зелдар направился ко мне. Я сидел.

– Продырявить твою шкуру доставило бы мне огромное удовольствие, – процедил он сквозь зубы. – Потому что ты доставил мне много хлопот и неприятностей. Но было бы неосторожно сводить с тобой счеты в Голландии.

Он закурил сигарету и продолжал:

– У меня были прекрасные намерения относительно тебя, мой друг. Ты отплывешь вместе с нами на грузовом судне. Знай, что твоя жизнь, пока ты будешь жив, будет счастливо и приятно протекать в одном из наших концентрационных лагерей. В Германии у нас имеются превосходные места для дрессировки людей.

Я плюнул в него. Он подошел ко мне и ударил кулаком по лицу так сильно, что я упал со своего стула. Этот маленький пигмей с самым спокойным видом может быть поистине кровожадным, подумал я.

– Тебе, безусловно, будет интересно узнать, что ты сыграл большую роль в успешном финале нашего предприятия, мой друг. У меня обычно нет обыкновения самому заканчивать дело, но на этот раз я приехал, чтобы лично руководить завершением операции. Если бы не твои глупости в Париже, я находился бы сейчас в Швейцарии, где другие операции требуют моего личного присутствия.

Он сел на табурет и закурил сигарету.

– Полагаю, – продолжал он, – ты считаешь своим очень хитрым ходом, когда заставил позвонить мне в Париже жену Риллуотера, чтобы я среди ночи приехал к ней. А твоим мозгам не показалось странным, что я могу найти неправдоподобным, что именно со мной она хочет поговорить об исчезновении Джеральдины? Но так как я любопытен от природы, то решил согласиться на это приглашение. Она информировала меня о своем желании известить французскую полицию.

Зелдар пожал плечами.

– Естественно, что мне это совершенно не понравилось, – продолжал он, – и я решил, что для меня настал момент покинуть Париж.