Через два часа Кира уже дышала полностью в унисон с той тревогой, которую, едва пряча, испытывала Нелла, хотя та больше не говорила с ней за всё время выхода девушки из личного отсека. Фельдшеры не придирались к этой прогулке по одной, примитивной причине: они её не видели, занимаясь всеми, кто шёл к ним в центральный отсек за помощью. А все остальные, бывшие на крыше, не знали, насколько эта девушка была травмирована, а потому только улыбались ей вслед. И удивлялись, что ей помогает девушка эльф.

А Кира проникалась. Страшное впечатление, что вот вот появятся вертолёты, которые просто напросто снесут эту крышу со всеми временными постройками, плотнело в её воображении так, что на первый же механический звук в воздухе она обернулась, как ужаленная. Уф ф… Новый пролёт конвертопланов… Всего лишь… И оставалась надежда, что, прежде чем начать уничтожать живых, те нелюди всё таки постараются спуститься, чтобы узнать: их цель сбежала.

Через следующий час группа Киры начала своё исчезновение с крыши. Сначала гуляющие мужчины вроде как примкнули к добровольцам, которые очищали верхний этаж. А потому никто не воспринял груз в их руках как личную поклажу. Все посторонние решили, что этот груз на выброс, тем более – многие из добровольцев так и делали: выносили из очищаемых квартир мусор в мешках, поднимались к временному лагерю и выбрасывали мешки с крыши с края крыши, чтобы весь мусор собирался в одном месте.

К концу пятого часа один медицинский отсек и три палатки освободились от своих временных жильцов. В личном отсеке Кира оставила записку для врачей: «Пожалуйста. Не ищите нас. Мы спешим попасть домой». Может, суть записки и была глупа, но девушка не сомневалась, что врачи на её содержание могут пожать плечами: «Как хотите», пусть перед этим выразительно и покрутят пальцем у виска.

Но долго о реакции читателей на свою записку Кира не размышляла. Не до того. Сейчас она, нагруженная, как и остальные члены её группы, впереди всех шла в паре с Ултаном, переходя из квартиры в квартиру, всё дальше уходя от подъезда, наверху которого и шла расчистка квартир. Дом не только длинный. Он выстроен буквой «Г», причём достаточно большой. Кира надеялась, что, пока они дойдут до конца дома, наступит вечер – и они смогут идти дальше по улицам, как минимум – по тем же лужам. Если же она слишком надеется на уход воды, а та всё ещё будет плескаться, пряча в своих волнах бешеных блотфишей, можно будет посидеть в одной из освободившихся квартир, переждать время.

Пришлось выполнять второй вариант. Увы. Ултан, в несколько слоёв обмотав ноги прихваченной плёнкой – слоями чуть ли не в толщину сапог, вышел на улицу побродить по воде. Побродил, называется… Назад он не пришёл, а влетел – с обалдевшими глазами на обмотку, в которую вцепились три блотфиша.

– Ноги промочил – они в секунды грызут плёнку! – ошарашенно сообщил он всем. – Там, конечно, по колено, не выше, но – сами видите, что творится.

– Подождём до вечера, – решила Кира, помогая ему разматывать и резать плёнку, одновременно давя генномодифицированных людоедов.

Оставив детей на лестничной площадке «сторожить вещи», они вычистили одну квартиру, перенеся трупы жильцов в соседнюю, чтобы дети не заметили. Тем, впрочем, было не до взрослых. Их развлекала Лапуська, норовившая засесть на руках каждого сочувствующего, поскольку главной сочувствующей было некогда.

Занятая квартира находилась на втором этаже. Первый, приподнятый цоколем, пусть и опустевший от воды, всё же оставался слишком водянистым. Когда квартиру расчистили до состояния, приемлемого для ночёвки, Кира обратила внимание на Ултана. Тот, вместе с другими мужчинами, снимал столешницы со всех столов, найденных не только в этой квартире, но и в соседних.