Уэнди снова немного лукавила: это Уокер с Тремонтом заманили Керби на приватную беседу и чем только не грозили, лишь бы его разговорить, но тот рассказал о вечеринке не раньше, чем адвокат добился гарантии неприкосновенности.

Дженна скрестила руки на груди.

— Понятия не имею, о чем вы.

— Знаете, что меня поражает? Когда исчезла Хейли, ни один из тех ребят даже намеком не помог. С другой стороны, их и было-то немного. Керби потом расспрашивал вашу приемную дочь Аманду. По ее словам, Хейли ушла вскоре после него, не расстроенная. А зная о политике нулевой терпимости, кто бы стал сам говорить о выпивке? Керби боялся, что его прогонят из бейсбольной команды. Другая девочка — что вылетит из списка ожидания Бостонского колледжа, если туда доложит директор Зекер. Вот и молчали, дети это умеют. Тем более, по словам Аманды (а с чего бы им ей не верить?), Хейли покинула вечеринку в хорошем настроении.

— Думаю, вам пора.

— Я как раз собираюсь. Причем в полицию. Там легко восстановят события, детям пообещают неприкосновенность, узнают, как вы в тот вечер ездили в мотель — возможно, просмотрят записи с соседних камер. Поймут, что телефон подбросили вы. Медэксперт еще раз исследует тело Хейли. И вашу ложь разнесут в пух и прах.

Уэнди повернулась к двери.

— Стойте. — Дженна тяжело сглотнула. — Чего вы хотите?

— Правды.

— На вас «жучок»?

— Вы слишком много смотрите телевизор.

— Так есть на вас «жучок»?

— Нет. — Уэнди расставила руки в стороны. — Можете — как это называется? — прощупать.

Вошли грузчики.

— Миссис Уилер, мы займемся детской, хорошо?

— Конечно. — Она посмотрела на Уэнди. — Поговорим на заднем дворе. — И провела гостью через дом, раздвинув стеклянные двери.

В бассейне одиноко плавал синий надувной матрас. Дженна недолго посозерцала его и начала оглядывать все остальное, словно прицениваясь.

— Это был несчастный случай. Я расскажу. Искренне надеюсь, что вы поймете. Ведь вы тоже мать.

У Уэнди похолодело сердце.

— Аманду не очень любят. Обычно говорят: подумаешь, можно найти себе увлечение или дружить с такими же непопулярными. Но с ней иначе — ее часто дразнили, никогда не приглашали на вечеринки, а когда я начала защищать Дэна, все стало только хуже. Впрочем, мой поступок вряд ли сыграл большую роль. Аманда из чувствительных — запиралась у себя, плакала. Мы с Ноэлем не знали, как быть.

Дженна замолчала.

— И решили устроить вечеринку, — подытожила Уэнди.

— Да. Если без подробностей, то идея подвернулась очень кстати. Знаете, что в ту неделю старшеклассники ездили в Бронкс? Отыскали место, где наливают несовершеннолетним. Спросите у Чарли.

— Вы моего сына не впутывайте.

Дженна подняла руки в притворном страхе:

— Ладно-ладно. Но это правда. Они все ходили в тот клуб, напивались, а потом ехали домой. За рулем. Вот мы с Ноэлем и придумали: устроим что-нибудь здесь, оставим пиво, а сами засядем наверху и мешать не будем. То есть не получится так, словно мы их подталкиваем. Но вы тоже ходили в школу и понимаете — дети пьют. Мы решили: уж лучше под присмотром.

Уэнди вспомнила встречу проекта «Выпускник», кампанию «Не в нашем доме» против родителей, которые устраивают такие вечеринки.