|
Кроме как случайно у Линды на руке, Джон ни разу его не видел. Где она хранила его? Во всяком случае, не в доме. Он был уверен в этом, не только потому, что ее шкатулка с немногими драгоценностями всегда стояла открытой на туалетном столике, но еще и потому, что, хорошо зная Линду, понимал — она инстинктивно постарается спрятать подарок любовника. Она должна была прятать его, так же, как прятала бутылки с джином и открытку от Билла Мак-Аллистера. Кроме того, если есть один подарок, могли быть и другие. А может быть, еще и письма? Если были письма, если был тайник…
Энджел укачивала на руках Луизу, напевая колыбельную. Разве это не было в духе Линды? Если Стив был ее любовником, разве она не постаралась бы устроить так, чтобы он оказался в ее власти? Несомненно, это должно быть именно так, потому он и убил ее. Он должен был убить ее, если она потребовала от него чего-то невозможного. А как она могла предъявлять такие требования, не обладая каким-то очень уж сильным оружием? Письма! Но, может быть, надежда заводит его в область пустых фантазий? Конечно, даже если письма были, Стив мог уничтожить их после убийства. Нет. Она была достаточно хитра, чтобы спрятать их понадежнее. Секретный тайник? Тайник, который, если только добраться до него, сможет помочь разорвать сеть или, что еще лучше, поймать в ловушку того, кто ее расставил? Здесь в пещере он был, в сущности, пленником. Ему понадобится помощь, но… Звук шагов, донесшийся из-за спины, заставил его обернуться. В отверстие в стене протиснулась сначала голова Эмили, а потом и ее плечи. Она влезла внутрь, подбежала к нему и объявила энергично: — Я все сделала. Никто меня не видел. Я доехала на велосипеде до шоссе и бросила его так, что тут же заметят. И он вдруг подумал: «Дети! А почему бы и нет? Не только Эмили и внушающая страх, склонная к крайностям Энджел, но все дети — мои союзники». Решение было принято мгновенно. Он обратился к Эмили, которая присела на корточки и с аппетитом жевала сэндвич: — Как ты думаешь, могла бы ты привести сюда остальных ребятишек? Сказав это, он тут же понял свою ошибку и, посмотрев на Энджел, увидел написанное на ее лице бурное недовольство. Но прежде чем он сообразил, как выйти из положения, Эмили воскликнула в ужасе: — Привести их сюда, в пещеру? Но Луиза ни за что, ни за что, ни за что не согласится! — Ничего подобного! — Энджел прижала к себе Луизу. Потом она сверкнула глазами в сторону Эмили. — Луиза говорит — да! Луиза говорит, что Тимми может прийти в пещеру, и Лерой, и Бак. — Энджел подошла к ящику из-под апельсинов, бережно усадила Луизу и склонилась перед ней в поклоне. Потом повернулась к Джону: — Мы отправляемся обе. Я поеду на велосипеде, а Эмили потащится пешком. Эмили встретилась с ним глазами и дала ему понять, что все будет в порядке. — Я расскажу им, что вы одолжили у меня велосипед. — Разузнайте все, что сумеете. Энджел подняла с пола маленькую веточку и хлестнула Эмили по ногам: — Вперед! Ты, рабыня, вылезай первой. Эмили поспешила к отверстию в стене. Энджел перестала гоняться за ней и обратилась к Джону: — Зачем нужно, чтобы мы привели сюда Тимми, Бака и Лероя? Будет какая-то игра? — Да, — ответил Джон. — Будет игра. — Тогда я играю, — заявила Энджел. — Если это игра, я играю. Но я должна быть главной, вожаком, королевой игры! Так велит Луиза. Она захихикала. Эмили уже выскользнула из пещеры. В диком скачущем танце Энджел кинулась за ней к лазу и исчезла следом за сестрой. Джон постоял неподвижно, потом усталость одолела его. Он упал на кровать из сосновых игл. Придется ему остаться здесь. Что бы ни случилось, единственный путь к спасению — остаться, довериться Эмили, заставить себя поверить, что с помощью детей… И он заснул, прежде чем додумал мысль до конца. |
