— Вы убедили меня, Ванесса, Конечно же, вы правы. Правы со всей очевидностью. Мне немного неловко за это письмо. Дружба, порядочность — к Харкоту это неприменимо. Теперь я понимаю, что мои сомнения были попросту неуместными. Убийство есть убийство, с этим ничего не поделаешь.

— Что вы собираетесь предпринять, Ники?

— То, что должен был сделать вчера. Завтра поеду в Скотланд-Ярд и все выложу Мейнелу. В конце концов, должен же я подумать и о себе!

— Все правильно, — одобрила его решение Ванесса. — Именно так вы должны поступить. Если у Харкота есть алиби, пусть он сам расскажет о нем тому инспектору. И потом… Я не утверждаю, что это было умышленное убийство, что он планировал убить Фредди. Однако хотел ли он этого или нет, но он убил и должен за это ответить. И вообще пусть заботится о себе сам! Почему вы должны взваливать заботу о нем на свои плечи?

— Не знаю, — ответил Беллами. — Наверное, потому, что в Харкоте есть нечто, вызывающее жалость.

— Вот! Вы попали в самую точку! — угрюмо кивнула Ванесса. — Жалость, проклятая жалость! Он умеет вызвать жалость. И я вышла за него замуж, потому что пожалела его. На ту же приманку он, наверное, подловил и Фредди: она жалела его и потому давала ему деньги… А вот он никого не жалел. Жалость не удержала его от убийства Фредди. А вы теперь собираетесь пожалеть человека, который это сделал: он, видите ли, вызывает жалость! Ох уж эти сердобольные люди! Проклятая жалость! Она приносит столько горя!

Беллами встал и успокаивающе улыбнулся ей.

— Ну что ж, Ванесса, вы доказали, что вы настоящий друг. Спасибо за чай.

Ванесса тоже встала.

— Вам не следует мучить себя, Ники. Отправляйтесь в Ярд, расскажите им всю правду. Боюсь, что если вы воздержитесь от этого, у многих появятся основания жалеть вас.

Неожиданно она взяла в руки его голову и поцеловала Беллами в губы.

— Мне давно хотелось это сделать, — прошептала она. — Потому что вы — настоящий мужчина, а то, что вам вменяют в вину — это просто маска. В моем представлении вы идеал, Ники. А теперь идите, мне нужно привести себя в порядок.

— Слушаю и повинуюсь, шеф.

В дверях он остановился и обернулся.

— Знаете, что я вам скажу, Ванесса? Харкот — законченный идиот! Потому что только идиот мог променять такую женщину, как вы, на эту самую Берингтон!

Выйдя из дома, он улыбнулся — широко и удовлетворенно.

В пять часов Беллами поднялся по знакомой лестнице в «Малайский клуб». В зале было пусто. Блондинка за стойкой адресовала ему ослепительную улыбку.

— Вы один, мистер Беллами? А как поживает миссис Рок? — не без ехидства осведомилась она.

— Мне двойное виски с содовой, Бланди. А почему ты о ней спрашиваешь?

— Но вы же вчера были с ней, и я за вами наблюдала. А когда Ланселот начал вас доставать, я была уверена, что вы запросто его уделаете. Она это тоже знала. И по ее глазам было видно, что она ничего не имеет против того, чтобы из Ланселота выколотили пыль. Он ей не нравился, это сразу было видно.

— Если он ей не нравится, то зачем же она с ним таскалась? Ведь ее никто, не заставлял.

Блондинка за стойкой вяло усмехнулась.

— Как сказать, мистер Беллами. Миссис Рок работает на мистера Мотта, владельца ночного клуба. И миссис Берингтон тоже.