— Ну и что? Дело выгорело? — поинтересовался у него Беллами.

— Нет, не выгорело, — со вздохом ответил Сидней. — Я тогда хаживал на ипподром, играл на бегах и везло мне отчаянно. На какую лошадь ни поставлю, она приходит первой. Деньги у меня водились, а вот девица — ни в какую. Ну точно по пословице: «Не везет в любви, везет в игре». И вот однажды пошел я в игорный дом — есть такое заведение тут поблизости. Решил сыграть в фараон, попытать счастья. И влетел в такую полосу невезения, что слов не найти. За вечер просадил все, что имел, до последнего пенни. И тут я вспомнил эту самую пословицу. Ну, думаю, в игре мне теперь не везет, дальше некуда… Схватил я свою шляпу и бегом к ней, что твой кобель. Видимо, дошел я до крайней черты. А в голове одна мысль: сейчас или никогда. Я не я буду, если сегодня ее не трахну. Прибежал я в меблирашку, где она жила. Открыла мне хозяйка, я ее без слов оттолкнул в сторону и дунул наверх, где жила Элен. Ворвался к ней в спальню. И как вы думаете, зачем? Чтобы проехаться мордой по пословице!

— То есть она не стала к тебе благосклонней. Сидней? — спросил Беллами.

— Какая тут к дьяволу благосклонность! Когда я к ней ворвался, она была в постели. Только вот не одна. С ней был парень из «Конной гвардии» — есть здесь такой отель. Ох, и врезал же он мне — хотите верьте, хотите нет! А что, он был в своем праве, я на его месте повел бы себя так же… Вот она какая, наша жизнь! «Не везет в карты…»

Беллами опустил в автомат следующий шиллинг, поставив на красное, и дернул ручку. Выпало красное, и в желобе зазвенели монеты.

— И так тоже, бывает, — резюмировал Сидней. — Хотите верьте, хотите нет…

Глава 12

Среда: Облегченный вариант допроса третьей степени

1

Когда Беллами появился в «Малайском клубе», часы показывали четверть десятого. Вечерний костюм сидел на нем безукоризненно, лицо сияло, он производил впечатление счастливого человека, вполне удовлетворенного жизнью.

Он сразу же заметил Фенеллу Рок, сидевшую на табурете у стойки перед двойным мартини с вишенкой. Харкот Марч тоже был здесь — у противоположной стены зала он, не слишком уверенно держась на ногах, сражался с «одноруким бандитом».

Беллами пристроил шляпу на вешалке и подошел к стойке. Увидев его отражение в зеркальной панели, Фенелла обернулась и улыбнулась ему.

— Ники, садитесь со мной! Я хотела бы вас угостить, — сказала она.

Он улыбнулся, и она почувствовала, что его улыбка приятна ей. В этом мужчине что-то было… нечто притягательное, располагающее, внушающее доверие и симпатию. Она отдавала себе отчет в том, что это не более чем маска, под которой скрывается другой, незнакомый ей человек: может быть, опасный, может быть, жестокий, может быть, ловкий и хитрый. Но при всем при этом его общество было ей приятно. Фенелла любила острые ощущения и охотно экспериментировала с мужчинами. И вот теперь ей казалось, что ее отношения с Беллами напоминают дружбу с красивым молодым тигром. Как приятно смотреть на него, возиться с ним, все время испытывать упоительно волнующее чувство опасности — вдруг в следующую минуту он бросится на тебя и пустит в дело свои острые зубы и когти…

— Благодарю вас, Фенелла, — сказал Баллами. — Я не отказался бы от мартини — большой стакан с оливкой.