Во-первых, когда разъехались двери, они немедленно замолчали, хотя весь путь с первого этажа оглушительно болтали. Во-вторых, покинув лифт, синхронно и со свистом втянули носами воздух, с подозрением меряя сестер пронизывающими взглядами.

Одна из этих энергичных – тощая, с толстой папкой, – осведомилась нагло:

– Вы что, сюда? – и показала на дверь Аллиной квартиры.

– А вам какое дело? – вскинулась Алевтина, но Агния, быстрее сориентировавшись, признала, что да, и вкрадчиво спросила:

– А почему, собственно говоря, вас это интересует?

– Потому, что если вы насчет сделки, то можете отправляться обратно, – заявила она.

– Сделки? Какой сделки? – с замиранием сердца спросила Агния. Соображала она достаточно быстро, поэтому перед глазами старой девы начала собираться темная мгла.

Тощая нахалка нагрубила: «Никакой», и уверенно надавила на звонок. Ей тоже никто не ответил.

– Что, никого? – осведомилась другая женщина, небольшая, весьма округлая и налитая, как горшок с маслом. – А ну-ка дай-ка я.

И, отстранив тощую, зачем-то позвонила сама, как если бы умела давить на кнопки как-то по-особому. Разумеется, результат был таким же.

Тощая энергичная пробормотала:

– Странно. Только что звонила, утверждал, что дома.

– Кто утверждал? – спросила Агния.

– Что встреваете? – возмутилась толстая.

– В самом деле, вам-то какое дело? – поддержала тощая.

– Ну хотя бы такое, что в этой квартире проживала наша сестра, – звеня от негодования, но все-таки сдерживаясь, поведала Алевтина.

– До революции? – сострила тощая.

– Идите-ка вы своей дорогой, – посоветовала толстая.

Алевтина открыла было рот, чтобы пальнуть риторикой из главного калибра, но более разумная Агния, торопливо извинившись, затолкала сестру в лифт и нажала кнопку.

– Что происходит?! – бушевала Алевтина уже во дворе, тем не менее покорно следуя за Агнией. – Что за ерунда?

Та некоторое время молчала в раздумьях и наконец возразила:

– Боюсь, что это уже не ерунда. Пожалуй, надо обращаться в полицию.

Глава 2

После отбытия сестер вся компания некоторое время топталась у закрытой двери, терзая звонок, и уже собирались было уходить, но дверь вдруг открылась как ни в чем не бывало:

– Прошу вас, заходите.

Обитатель квартиры – светлоглазый, положительного вида мужчина, лет тридцати, с чисто выбритой головой и плохо – щеками, в домашнем костюме и до блеска начищенных туфлях – посторонился, пропуская пришельцев:

– Извините, что заставил вас ждать. Работал, знаете ли, увлекся. Сразу не расслышал.

Он вытащил из-за дверной ручки записку, оставленную старыми девами, пробежал глазами и положил в карман.

Флегматичный мужчина и низенькая толстая женщина вошли в квартиру и запросто по-хозяйски принялись расхаживать по жилплощади, которую явно освобождали. Повсюду какие-то вязанки, узлы, черные мусорные мешки.

Тощая принялась домогаться хозяина:

– Что за старые курицы? – требовательно, пусть и вполголоса осведомилась она. К слову, энергичная дамочка, в ней за версту угадывался риелтор.

Мужчина, который не спускал глаз с пришельцев, контролируя их траекторию по квартире, ответил рассеянно:

– Понятия не имею, о чем ты.

Риелторша продолжала придираться, пусть вполголоса и сквозь зубы:

– Ты утверждаешь, что вправе полностью распоряжаться объектом, а какие-то побитые молью бабки в шляпках городят за какую-то сестру.