Не знаю, как это пришло мне в голову, но я решила попробовать, закрыта ли дверь. Дверь поддалась, и меня охватило недоброе предчувствие. Несколько секунд я колебалась — входить в квартиру или нет. Вошла. Прошла по коридору. Никого. Я негромко позвала: «Есть кто-нибудь дома?» Тишина. У меня по спине побежали мурашки. Я нащупала в сумочке пистолет. Никогда не знаешь, что может ожидать тебя, если связываешься с такими типами.

Я заглянула в гостиную и замерла. В кресле, лицом к двери, сидел мужчина и смотрел прямо перед собой застывшим, мертвым взглядом. Я практически не сомневалась, что это был хозяин квартиры — продавец пластиковой смерти. Наверное, правда, что такие люди долго не живут. Ничего не касаясь, я подошла немного поближе. Насколько я смогла разглядеть, признаков насильственной смерти не наблюдалось. У мертвеца, как у рыбы на суше, был открыт рот, как будто ему в последние мгновения жизни не хватало воздуха. Может, сердечный приступ? Или, допустим, асфиксия в результате приступа астмы?

Перед покойником на столике стояла початая бутылка шампанского, открытая коробка конфет и вазочка с фруктами. «Может быть, у него были гости? Тогда должны быть фужеры», — начала я анализировать ситуацию. Один фужер валялся по правую сторону от трупа. Вероятно, мужчина, умирая, выронил его из рук. Больше бокалов не было. Выходит, угощался один. И все же в этой картине было что-то странное. Например, если бы я в одиночестве пила шампанское, то села бы лицом к телевизору, а не к двери. С другой стороны, у каждого свои причуды.

Чтобы проверить свои подозрения, я прошла на кухню. А гости все-таки были: у мойки стоял чисто вымытый и вытертый фужер, такой же, как тот, что валялся на ковре в гостиной. И скорее всего это была гостья. Потому что, готовясь к ее приходу, покойник вылил на себя, наверное, целый флакон одеколона и до сих пор благоухал, как майская роза. Меня передернуло от этого первым пришедшего в голову сравнения. Какой-то черный цинизм: мертвец пахнет, как майская роза. Итак, у него было свидание с дамой, если только он не был голубым. А зачем ей потребовалось убрать и вымыть свой фужер? Испугалась? Нет, пыталась скрыть следы преступления? Увидев второй бокал на кухне, я уже почти не сомневалась, что хозяин квартиры умер неестественной смертью. Убийство. На девяносто девять и девять десятых процента — убийство.

Нужно было уносить ноги. Не хватало еще, чтобы приехала милиция и застала меня в квартире наедине с покойником. Я тщательно вытерла все дверные ручки, за которые бралась, и спокойно вышла из дома. Увидев телефонную будку на другой стороне улицы, я и решила оттуда вызвать милицию. Сказала только, что по такому-то адресу они могут найти тело мертвого мужчины, потом повесила трубку, предварительно вытерев ее, и пошла к своей машине.

«Татьяна, ты просто идиотка, — ругала я себя по дороге домой. — Ты повела себя совершенно непрофессионально. Как ты могла предпочесть сон и не поехать вечером к этому мужику! Может, его тогда бы не убили? Нет тебе прощения. Ты кто угодно, только не частный детектив».

Обуреваемая черными мыслями, я ввалилась в свою конспиративную квартиру с весьма недвусмысленным видом, показывающим, что я не в духе. Беспалов выглянул из гостиной и вытаращил глаза. Он видел меня в таком состоянии в первый раз. Зрелище, видимо, было не из жизнеутверждающих. Я зло швырнула сумочку и ключи на тумбочку и пошла на кухню. Сергей молча наблюдал за мной. Громыхая посудой, я сварила себе кофе, достала пачку сигарет и уселась за кухонный стол.

«Что же это такое делается? — думала я. — Почему мне так не везет? Только вроде появился свет в конце туннеля, только мелькнули лучи надежды распутать это дело, и вот нате, получите: убивают свидетеля.