Тем временем ее соперница прошла по небольшому коридору в соседнюю комнату через спальню. Сильвия последовала за ней и отметила про себя, что именно здесь Боб и изменял ей с этой женщиной. Она вошла в ванную. Моленски стояла перед зеркалом и пальцами сдвигала кожу на лице в морщины.

– Они у меня появились как-то совсем незаметно, – сказала Сильвия, становясь рядом. – Кожа сморщилась, как будто ее сжала чья-то невидимая рука. Однажды я посмотрела в зеркало – и вот они, пожалуйста, даже приглядываться не надо. – Она посмотрела на гладкую свежую кожу молодой женщины. – А какими ты пользуешься увлажняющими кремами?

– Кремом из айвы и голубых водорослей, вот и все – могу поклясться. – В подтверждение своих слов она сняла с полки две баночки.

– Когда-то и я видела в зеркале… твое лицо, – тихо проговорила Сильвия.

– А я, я когда-нибудь увижу… – начала Моленски, но не договорила и отвела взгляд.

Сильвия тоже оторвалась от зеркала и прямо посмотрела на соперницу. Беспощадно яркий свет в ванной не позволял ничего утаить. Обе женщины пристально разглядывали друг друга, и их продолжало потрясать разительное сходство. На какой-то момент Сильвия даже забыла о Бобе, но через минуту вспомнила и спросила:

– А он хоть раз сказал, что мы так похожи?

– Да я же вообще о вас ничего не знала! – воскликнула Моленски. – А обо мне он говорил, что я одна в своем роде. И меня это сильно пугает…

– Почему пугает?

– Потому что для меня все это как кошмарный сон, а уж в снах я хорошо разбираюсь. Знаете, сны иногда могут предсказывать будущее. Взять, к примеру, моего двоюродного брата Рея. Он постоянно видел один и тот же сон – как будто ему цепной пилой отрезает ногу.

– И что, сон сбылся? – заинтересованно, но не без доли отвращения спросила Сильвия.

– Нет, – призналась Моленски. – Он просто обходил все пилы стороной. Это превратилось в настоящий бзик. Но, думаю, подойди он к пиле, ногу ему точно отхватило бы. Так вот, у меня тоже мания наподобие этой.

– Тоже снится пила?

– Нет, пилы боялся брат. А я всегда боюсь, что меня бросят ради той, что помоложе и эффектнее. Я называю это «синдромом Джона Дерека».

У Сильвии просто голова шла кругом. Сначала это потрясающее сходство, теперь ее опутывала цепь каких-то немыслимых логических рассуждений… Вернее, как раз логики-то в них и не было.

– Мне казалось, Джон Дерек просто старый актер. Что еще за синдром в его честь?

– У Дерека было очень много женщин. Он начал с Урсулы Андресс, потом поменял ее на эту, как ее… ну, вы ее знаете. У нее еще был друг грек, который не захотел на ней жениться…

– Линда Эванс? – подсказала Сильвия.

– Точно! Так вот, она как две капли воды похожа на Урсулу, просто вылитая. Ну, а потом он переключился на третью… Они все у него были похожи, только каждый раз моложе и моложе. И у Клинта Иствуда все женщины на один манер: веснушчатые, рыжие, совсем даже не симпатичные. Или взять Джонни Карсона, с ним то же самое. Помните, у его подруг даже имена были похожи: Джоанна, Жанна, Джоан…

Она помолчала и продолжала, понизив голос:

– А я считаю, он специально так выбирал, чтобы как-нибудь спросонья не проговориться.

– Но это же не Голливуд, а Шейкер Хайтс! – запротестовала Сильвия.

– Да такое происходит везде, куда ни посмотри. Разве вы не замечали?

Сильвия ошеломленно молчала. Эта удивительно похожая на нее странная женщина, нелепая ситуация, в которой она оказалась, – все представлялось каким-то абсолютно нереальным.