Четыре часа спустя после этого разговора Людовик, сидя на лавочке на набережной Швейцерхоф, созерцал воды озера. Казалось, у его ног дремлет могучий зверь, и его дыхание тихонько шевелит листву. Значит, на деньги Линденманнов Сенталло сможет все начать сначала? Но разве это возможно, если таскаешь за спиной призраки Дженни, Эдит и маленького Курта? Мир слишком отвратителен, слишком зол, чтобы хотелось начинать все заново. Деньги не интересуют наивных и искренних, тех, кто способен поверить в существование Дженни, в нежность такой женщины, как Эдит, в то, что чужой малыш станет его сыном…

И этот дурень Людовик, сунув руки в карманы, повернулся спиной к Люцерну, где его ждало богатство, и пошел навстречу новой заре.