Лин судорожно вздохнул, застонал. По телу его снова прошла волна дрожи, лицо исказилось, словно от сильной боли. Пятый осторожно погладил его по плечу, ощутив под пальцами каменеющие в спазме мышцы.

Клео отвернулся. Но потом вдруг протянул руку и положил Лину на лоб.

– Жаль… – проговорил он. – Не могу ничего сделать, я не эмпат.

– При чем тут эмпатия? – удивился Пятый. – Это не столько состояние психики, сколько тело. Тут помочь нечем.

– А теоретически – что помогает? Вы же не в первый раз сталкиваетесь с этим, верно? Как-то ведь справляетесь?

Пятый замялся, с сомнением посмотрел на Клео. Видимо, его в это момент терзал вопрос – говорить или нет?..

– Обычно для таких случаев есть сэртос, – неохотно сказал он. – Или, если мы дома, Встречающие могут снять это всё своими методами. Просто изменяя гормональный фон.

– Сэртос? – переспросил Клео в недоумении. – Но ведь они же…

Он взглянул вопросительно.

– А что? – раздраженно спросил Пятый. – Нет, я понимаю, проще, конечно, считать таких, как мы, живыми покойниками или частью системы, но мы, прости, всё-таки люди.

Клео молчал целую минуту. Потом спросил:

– Зачем ему сэртос, если у него есть партнер?

– Партнер? – переспросил Пятый. – Он один раз мне… гм… помог. Мы потом четыре месяца не разговаривали.

– Вы очень странные… Ну что ж, если все дело в этом, думаю, я сумею ему помочь. Если ты позволишь, конечно.

– Не стоит. И ничего странного в этом нет, Клео. Ты никогда не слышал такого слова – безнравственность? – тихо спросил Пятый.

– Слышал, – кивнул Клео. – И, по-моему, безнравственным будет смотреть, как он мучается – тогда как есть простой способ решить проблему.

– Он сам не позволит, – отрицательно покачал головой Пятый. – Ни в каком состоянии. Впрочем, если хочешь, можешь проверить.

Клео с сомнением посмотрел на Лина.

– Иногда вы кажетесь мне сумасшедшими, – пробормотал он. – Почему? Что в этом плохого? Какое отношение нравственность имеет к физиологии?

– А мне странными кажетесь вы, – печально ответил Пятый. – Потому что для меня напрямую связано одно и другое. Равно как и для Рыжего. Это не может быть не связано, Клео. Бог не просто так дал человеку тело. Если бы он не придавал этому значения – обошелся бы одной душой.

– По-моему, здесь не тот случай, – ответил Клео.

– А чем этот случай отличается от всех остальных? – Пятый сидел прямо, даже излишне, кажется, прямо. – Объясни.

– Есть разница между сексом ради животного наслаждения, – наставительно сказал Клео, – и… некоторыми, скажем так, манипуляциями ради восстановления физической нормы. Огромная разница.

– И в чем же она, на твой взгляд, заключается? – спросил Пятый, усаживаясь поудобнее.

– В том и заключается, – ответил Клео невозмутимо, – что первое способствует низведению разумного существа на животный уровень, а вот второе – совершенно нейтрально.

– С чего ты взял, что мы делаем различия между одним и другим? Тебе не приходило в голову, что на самом деле это одно и то же? – Пятый отвел Лину со лба мокрые от пота волосы, поправил подушку.