Виктор заметил, что во рту у него все еще торчит намокшая, лопнувшая по шву сигарета, выплюнул ее в урну и сразу закурил новую: несмотря на астрономические цены, в туалетах «Семейного вечера» заметно попахивало.

– Где найти Веньямина? – спросил он, пряча в карман зажигалку.

– В манде, – не прерывая своего занятия" ответила Макака.

Активист вздохнул, встал у нее за спиной, чтобы она лучше видела в зеркале его отражение, и с видимой неохотой вынул из-под куртки нож. Лезвие было чересчур длинным, как у старинного кортика, и жест получился широким и эффектным. Макака взвизгнула и шарахнулась в сторону, но Активист поймал ее левой рукой и, развернув к себе лицом, толкнул обратно к раковине.

– Послушай, – сказал он, – я задал тебе простой вопрос и хочу получить простой ответ. Ты отвечаешь, я ухожу, и больше мы никогда не встречаемся. Идет? Ты еще слишком молода, чтобы иметь неприятности с такими старыми и сердитыми дядьками, как я.

– Я сейчас завизжу, – едва шевеля побледневшими губами, предупредила Макака.

– Не возбраняется, – сверкнув невеселой улыбкой, сказал Активист. – Тебя никто не услышит, а если услышат, решат, что ты визжишь от удовольствия. По-моему, твою привычку задирать юбку в дверях мужского туалета здесь уже все успели изучить. Кстати, это вредная привычка. Когда-нибудь ты плохо кончишь. Да что это я? Про СПИД слыхала? Если ты не ответишь на мой вопрос, то плохо кончишь прямо сейчас.

Вспомнив о Тыкве, он с некоторым недоумением оглянулся через плечо, но Дынникова как корова языком слизала. «На стреме стоит», – решил Виктор.

– Так как? – спросил он.

– Что – как? – плачущим голосом переспросила Макака.

– Как найти Веньямина? – уточнил он.

– Веника? А его что, здесь нет?

– Ты куришь или ширяешься? – спросил Виктор. – Бросай, подохнешь.

– Да пошел ты. Весь кайф поломал, – голос Макаки вдруг задрожал, и Виктор с удивлением понял, что она вот-вот расплачется. – Я за него все бабки отдала, последние копейки отовсюду повыгребла, а он – мордой в холодную воду. Ну что ты за козел?

Виктор покачал головой, спрятал нож, достал портмоне и показал Макаке веер сторублевых купюр.

– Я не козел, – сказал он. – Я могу починить то, что поломал. Так ты вспомнишь адрес Веника или мне убрать деньги и вынуть нож? Учти: потом починить я тебя не смогу.

– Ну чего вы к нему привязались? – проныла Макака. – Что вам всем от него надо?

– А кто еще к нему привязался? – насторожился Виктор.

– Да все.., разные.., не помню я! Что он вам сделал?

– Лично мне он ничего не сделал, – честно сказал Виктор. – Просто я хочу, чтобы он помог мне найти своего брата.

– Это какого брата? Это очкастого такого, носатого?

Извращенца этого?

– Он еще и извращенец? Вот не знал.

– Извращенец, извращенец. Еще какой извращенец.

До сих пор сесть не могу… Чего его искать? Он у Веника живет. Прячется от кого-то. От тебя же, наверное, и прячется.

– Нет, – покачав головой, медленно сказал Виктор. – Не от меня.

– Рассказывай! Вон пика какая.

– Слушай, – теряя терпение, сказал Виктор, – что-то мне все это надоело. Наверное, если бы я сразу занялся пластической хирургией, разговор у нас получился бы другой.