– Получается, что так.

Пиво было выпито, разговор помалу забуксовал, и старик неторопливо стал одеваться, натягивая на высохшие от старости ноги ветхие кальсоны.

– Вот только ты наряды не очень-то шикарные носишь, отец, – укорил Василий Хрипунов. – Глядя на тебя, я бы ни за что не сказал, что ты при больших деньгах ходишь.

Дмитрий Лукич неприветливо глянул из-под косматых седых бровей на Хрипунова. В этот раз что-то ему не понравилось в молодом человеке. Может быть, тон, каковым были произнесены последние слова; может быть, глаза, показавшиеся ему дурными, а может, разом и то и другое. Дмитрий Лукич опасливым взором глянул на своего нового знакомого, но его встретила простодушная располагающая улыбка. «Чего только спьяну не покажется. Выдумываешь ты все, старый. Парень как парень! Обыкновенный! Ничего в нем такого нет, а потом, ведь воевал, фронтовик!»

Натянув кальсоны повыше пупка, заметил сдержанно:

– Большие небольшие, это трудно сказать. Но кое-что на черный день припасено. Полжизни голодал! Так что научен… Вот ты про одежду спросил… А только зачем мне обряжаться? Не молоденький я уже, отстрелял свое. За бабами уже не побегаешь, как бывало ранее. Это пусть молодые кобели наряжаются, а мне чего на них равняться? Для нас, стариков, важно, чтобы кусок мяса на столе лежал да фрукты какие-нибудь… А еще о завтрашнем дне помнить нужно. Времена – они по-разному могут повернуться. Сегодня у тебя нос в табаке, а завтра на паперть подавайся, милостыню выпрашивать у сердобольных!

Из бани вышли вместе. Улица встретила приятной вечерней прохладой. С Волги потянул легкий освежающий ветерок. Какое-то время шли молча по пустынной улице, а когда настала пора расставаться, Василий неожиданно поинтересовался:

– Дмитрий Лукич, заинтересовал ты меня со своими зеркалами. Хотел бы я у тебя зеркало заказать в подарок жене. Может, сделаешь по дружбе?

– А почему бы не сделать? Уважу! – воодушевленно ответил старик. – И скидку хорошую сделаю. Заходи как-нибудь ко мне, вот там и поговорим.

– Так а где ты живешь-то?

– Щапова знаешь?

– Как не знать? Недалеко отсюда.

– А дом зеленый на самом верху припоминаешь?

– Это который с высоким крыльцом, что ли?

– Он самый! – обрадованно отозвался старик. – Вот в нем я и живу.

– Знатный домина! Это сколько же ты краски извел?

– Много! Хочу, чтобы меня красота окружала. А потом, ведь ко мне покупатели важные заходят, должны видеть, что у меня не халупа какая-то. Тогда и уважения будет больше.

– Тоже верно. А с кем ты живешь? С детьми да внуками, наверное, в таком большом доме?

Дмитрий Лукич в сердцах махнул рукой:

– Дети, конечно, есть, трое их у меня! Но все разбежались. Со старухой век коротаем. Не нужны мы им. Приходят, только когда им копеечка потребуется.

– Хорошо, отец, обязательно загляну, – пообещал Хрипунов.

На том и распрощались.

Глава 3

Сложный случай

– Вы давно уже должны были подойти ко мне, – недовольно посмотрел доктор Усачев на Хрипунова. – Сразу после госпиталя. Почему пришли только сейчас?

– Голова очень сильно болит, Николай Олегович. В госпитале рекомендовали обратиться к вам. Я уже не военнослужащий, и помочь мне они не могут.

– Ясно… Значит, вы говорите, что голова у вас частенько болит?

– Именно так. Бывает, что раскалывается, буквально на стенку лезу.

Доктор Усачев притронулся к голове Хрипунова и пощупал затылок, потом помял пальцами лоб.