Остановились перед неприметной дверью.

– К стене, – скомандовал надзиратель. Виталий Щелкунов уткнулся взглядом в шершавую стену темно-коричневого цвета. Открыв дверь, вертухай скомандовал: – Проходите внутрь.

За столом сидели начальник тюрьмы и помощник Генерального прокурора Бардин. Вот кого уж он не ожидал увидеть в стенах тюрьмы!

Полковник юстиции Бардин поднялся и медленным тяжелым шагом приблизился к оторопелому Щелкунову. Виталий невольно отметил, что за прошедшие месяцы, пока они не виделись, в густых черных волосах полковника появились серебряные нити.

– Можете быть свободы, Виталий Викторович, – с неожиданной теплотой произнес Бармин. – Документы на ваше освобождение подписаны. Мы во всем разобрались. Ваша невиновность установлена. Вы действовали строго по закону.

В горле неожиданно запершило.

– И это все, что вы хотите мне сказать?

– Нет, не все… Прекрасно представляю, чего вы натерпелись, пребывая в этих мрачных стенах. Мы приносим вам извинения за все то, что с вами случилось. Уже завтра вы можете приступать к работе… Хотя, думаю, вам потребуется некоторый отпуск после произошедшего.

– Где мне расписаться? – хмуро обронил Щелкунов.

– Вот здесь, пожалуйста… – пододвинул полковник Нурмухаметов листок бумаги. Щелкунов расписался. Скосив взгляд на Бардина, поинтересовался: – У вас имеются какие-то замечания к нашей службе?

– Не имеется, – хмыкнул Щелкунов. – Все было на высшем уровне.

– Вас проводят.

Конвойный провел Щелкунова по знакомым коридорам; вышли во двор. Прошли мимо дежурного, стоявшего у входа. Широко распахнув перед майором дверь, Дрын тепло пожелал (оказывается, он был куда дружелюбнее, чем казался поначалу):

– Всего доброго, товарищ майор.

Виталий Щелкунов вышел за порог тюрьмы. Задышалось легче, воздух на воле был совершенно иным. Поразреженнее, что ли…

У ворот стояла Зинаида Кац. Одинокая. Взволнованная. Сердце дрогнуло. Долго и молча они смотрели друг на друга. Потом обнялись, как это возможно только с близкими людьми.

– Я больше тебя никуда не отпущу, – скупо уронил Щелкунов выстраданные слова.

– А я и не уйду никуда, – улыбнулась Зинаида.

Эпилог

12 июля 1950 года вышло постановление политбюро ЦК ВКП(б)«О нарушениях законности в работе органов прокуратуры, МВД и Верховного суда ТАССР», в котором по результатам материалов комиссии партийного контроля отмечалось, что в работе этих ведомств «имели место многочисленные факты искривлений судебной политики и грубейшие извращения советских законов при расследовании уголовных дел, в результате чего оставлялись безнаказанными лица, виновные в крупных хищениях социалистической собственности, и большое количество граждан подвергалось незаконным арестам и привлекалось к судебной ответственности по необоснованным обвинениям».

В числе главных зачинщиков упоминался министр МВД ТАССР полковник Ченборисов Шагалей Зиннатович, не сумевший правильно подобрать квалифицированные кадры следственных работников, а также неудовлетворительно руководивший работой аппарата министерства. В постановлении указывалось, что министр Ченборисов, «имея сигналы о применении рядом подчиненных ему работников незаконных методов следствия, в силу чего были привлечены к судебной ответственности невиновные в преступлениях люди, не расследовал этих фактов и не наказал нарушителей советской законности».

Тем же постановлением ЦК министр ТАССР Ченборисов был исключен из ВКП(б) с формулировкой «за отсутствие руководства следственным аппаратом МВД, в результате чего подчиненными ему работниками были допущены незаконные методы следствия».