Сержант подрагивающей рукой повернул в замке зажигания ключ. Заглохнувший двигатель запустился, и автозак, набирая скорость, пересек площадь Свободы и повернул на широкую улицу Молотова.

– Товарищ капитан, даже не знаю, что на меня нашло. Даже на фронте так не дрейфил, как сейчас.

– Понимаю, служивый, не растолковывай, – устало произнес капитан Сахаров, ощущая нечто похожее. – Сам всю войну прошел, ранен был три раза… На фронте о смерти думаешь как о чем-то обыкновенном. Если убьют… ну, что поделаешь? Значит, так суждено… Сколько до тебя бойцов полегло, уже и не сосчитать, а сколько еще погибнут… А сейчас мирная жизнь, от разрывов снарядов и от свистящих пуль успел давно отвыкнуть… А потому ой как неохота помирать!

Автозак, устремившись по наклонной, ехал в сторону кремля. Метров за триста до белокаменных стен автомобиль притормозил и свернул на неприметную коротенькую и узенькую улочку Красина, в конце которой на крутом склоне реки Казанки возвышался следственный изолятор № 1, расположенный в каких-то полутора километрах от самого центра.

Милицейский фургон остановился перед воротами следственного изолятора, встроенными в шестиметровые стены тюрьмы, где их уже ожидали. Ворота, гремя тоннами металла, медленно распахнулись, приглашая внутрь автомобиль с заключенными. Не скрывая облегчения, капитан громко выдохнул и произнес:

– Кажись, добрались.

Автозак, качнувшись на колее, въехал в здание тюрьмы.

* * *

Вернувшись в распоряжение воинской части, капитан Сахаров, запершись в своем кабинете, принялся писать докладную на имя полковника Елистратова, начальника воинской части 7474 МВД, о произошедшем инциденте.

Не приукрашивая и не упуская драматических деталей, он написал о том, что близ площади Свободы автозаку и конвою пришлось пробиваться через плотную толпу вооруженных людей, настроенных отбить у конвоя подследственных. В результате их действий внешнему виду автомобиля был нанесен значительный ущерб: железными прутьями был помят капот; изрядно поцарапан металлический кузов; прострелены ветровое стекло и оконце грузовика (водитель и он сам чудом не пострадали). Агрессивно настроенная толпа разошлась лишь только после того, как конвойные открыли предупредительный огонь.

Собравшись с мыслями, капитан Сахаров продолжил писать: «Уверен, что налет на автозак был тщательно спланирован и хорошо организован людьми, имевшими боевой опыт. Если бы не решительные действия конвоя, то подследственные могли быть отбиты вооруженной толпой. Совершенно не исключаю того, что при очередной доставке арестованных из зала суда в следственный изолятор может быть предпринята следующая попытка нападения на конвой в пути следования с целью их освобождения. – Аркадий Васильевич размышлял. Подрагивающая ладонь с ручкой застыла над листком бумаги, а потом, макнув перо в чернильницу, он продолжил писать докладную: – В целях недопущения попыток к побегу арестованных и возможности очередного нападения на конвой в пути его следования к залу суда и обратно в следственный изолятор я бы хотел попросить Вас обратиться к трибуналу Приволжского военного округа, чтобы он заканчивал процесс по делу банды Хрипунова в светлое время суток, желательно до 18:00».

Поставив под написанным число и подпись, Аркадий Васильевич понес докладную полковнику Елистратову.

* * *

Завершался последний день Военного трибунала Приволжского военного округа. Судья с осанкой строевого офицера, четко выговаривая каждое слово, зачитал обвиняемым приговор:

– Именем Союза Советских Социалистических Республик, 1950 года, октября 23 и 24 дня, Военный трибунал Приволжского военного округа в закрытом судебном заседании в г.