– Что случилось? Вы разочарованы тем, какое это прозаическое название? Недостаточно величественное?

– Нет, совсем нет.

– Тогда в чем дело? – Шляпа водворилась на прежнее место.

Джонти колебалась.

– Да нет, ничего, хотя действительно звучит как-то несерьезно для такой прекрасной местности, как Даллур, вам не кажется? Это определение больше подходит мне, – в раздумье пробормотала Джонти, будто разговаривала сама с собой. – Маленькая серая птичка. Наверное, я такая и есть. Обыкновенная, невзрачная, маленькая, серая птичка, которая не знает, куда летит и где приземлится в следующий раз.

– А вы, случаем, не умеете ловить рыбу? – послышался из-под шляпы голос, медленно растягивающий слова.

– Что, простите?

– Нет-нет, ничего. Забудьте, – пробормотал он в ответ. – Знаете, мне вы больше напоминаете Вилли Вэгтейл.

– А кто это?

– Кто?

– На что она похожа, Вилли Вэгтейл? – с любопытством спросила Джонти, и в этот самый момент раздался возбужденный крик Дебби:

– Дядя Нэт! Дядя Нэт! Быстрее! Мы поймали трех раков! Иди посмотри!

– Да, покой на сегодня явно кончился, – проворчал Нэт Макморран, поднимаясь на ноги и нахлобучивая шляпу на этот раз на то место, где она и должна была быть – на макушку.

– На что же все-таки похожа Вилли Вэгтейл?

– Вилли Вэгтейл? – С мягкой улыбкой он взглянул на нее. – Если вы не знаете, Джонти, то я буду последним, кто расскажет вам об этом, – поддразнил он ее, а когда шел к реке, то насмешливо приподнял уголок рта.

Глава 8

После этой идиллической поездки прошел день, вернулась Изабель, и вся жизнь пошла по прежнему руслу.

Изабель привезла всем подарки, маленькие, но очень оригинальные. Сначала казалось, что она пребывает в очень хорошем настроении, как будто ее недолгая отлучка и отдых от размеренной жизни в Даллуре пошли ей на пользу.

Даже Джонти получила подарочек, хотя, может, и не такой оригинальный, как другие.

– Носовые платочки, – сказала Изабель, протягивая ей маленький сверток в подарочной обертке, и добавила: – Я думала, они пригодятся тебе, поскольку ты болела, но ты, я вижу, уже поправилась.

– Они всегда пригодятся, спасибо, мисс Роше. Вы очень любезны.

– Не стоит, Джонквил. А как вы тут поживали, пока меня не было?

– Прекрасно. Не было никаких трагедий, – заверила Джонти хозяйку. – Жизнь идет по заведенному распорядку.

– Точно! Особенно жизнь на ферме! – нахмурившись, Изабель подошла к окну. – Самое неприятное в сельской жизни – это ужасное однообразие. Согласна?

– А мне нравится такая жизнь, – робко призналась Джонти. Изабель очень редко снисходила до разговора с ней, и девушка чувствовала себя неловко.

– Правда? – Изабель отвернулась от окна и внимательно посмотрела на нее. – Джонквил, ты очень странная девушка. Я считаю, что по своей натуре я более общительная, чем ты. Очень люблю кипучую жизнь, суматоху, живое дело, люблю, когда вокруг толпятся люди. Мне нравится чувствовать себя причастной к этой суматохе, это будоражит меня. И если бы ты только раз почувствовала возбуждение от победы или поражения, от карьеры, как я, то вряд ли удовольствовалась бы обыденным существованием. Говоришь, тебе это нравится? А я думаю, что на самом деле ты выбрала деревню в качестве убежища, ведь так? Ты любишь прятаться, любишь быть в стороне от толпы, вот и застряла здесь, в этой глуши, где дни текут однообразно, похожие один на другой. – На ее лице появилось выражение разочарования. – Ведь так?

– Я бы не сказала, – упрямо возразила ей Джонти.