– Я бы не сказала, – упрямо возразила ей Джонти. – И жизнь здесь не такая уж однообразная и спокойная. Особенно с детьми. С семьей...

Ее голос замер, так как на красивом лице Изабель появилось неодобрительное злое выражение.

– Давай не будем говорить об этом. Я собираюсь распаковать вещи, а потом отдохнуть. Дорога была ужасная, и вообще несколько дней после приезда из города я всегда чувствую себя плохо. Не обращай внимания на мои слова. Я не хотела обидеть тебя. Мы ведь такие разные, не правда ли? – Изабель вздохнула. – Очень разные, – повторила она, направляясь к себе.

Джонти пошла в свою комнату и аккуратно положила носовые платки в шкаф. Затем вернулась в дом, взяла чистящее средство, тряпки и старые газеты. Все отнесла в гостиную и, расстелив газеты на полу около серванта, принялась, снимать одну за другой маленькие декоративные вещички и начищать их.

Когда у Джонти выдавалось свободное время, она часто делала это. Ей нравилось вертеть в руках изящные маленькие вещицы, рассматривать, восхищаться их формой. Кроме того, доставляло удовольствие видеть, как металл приобретал блеск и даже жизнь под ее руками после того, как она любовно, с нежностью натирала его.

Вещички на одной из полок особенно нравились Джонти.

Это были маленькие, разной формы и размеров, шкатулочки. Некоторые в виде книжечек, но большинство имели либо вытянутую, плоскую, либо цилиндрическую форму. Одни – восьмигранные, а другие – круглые.

Однако ничто так не привлекало Джонти, как их содержимое.

Содержимое всех шкатулок было чисто женским – тут и маленькие личные безделушки, которые можно найти в любой шкатулке для рукоделия, и множество других, которые встречались не так часто. Здесь были иголки, наперстки, ножницы, шильца, крючки для одежды и даже малюсенькие перочинные ножички, покрытые витиеватой гравировкой или чеканкой.

Джонти любила пофантазировать и по содержимому представить, какой была хозяйка каждой шкатулки. Содержимое одних было тщательно продумано, другие содержали лишь самое необходимое, и все вещички от частого использования блестели, словно полированные.

Джонти всегда тщательно полировала их, вытряхивая на газету все содержимое, потом закрывала крышку.

Сейчас она занималась именно этим; вдруг на лестнице послышались шаги, дверь за кисеей распахнулась, и в гостиной появился Нэт Макморран.

Его мысли, очевидно, были заняты чем-то иным, потому что, увидев ее стоящей на коленях на полу, он удивился.

– Это вы, Джонти? – После минутного колебания он повесил свою шляпу на вешалку и присел на корточки рядом с ней. – Опять занимаетесь этим? – заметил он небрежно. – Мне показалось, вы часто чистите эти вещички, я прав? Я заметил, что они ярко блестят. – В его голосе звучали нотки восхищения.

Она покраснела и, как бы оправдываясь, сказала:

– Они такие красивые. Нельзя позволить, чтобы они потускнели.

Говоря это, она поставила на место маленькую крышечку в форме лепестка и взялась за следующую.

– Вам особенно нравятся эти? – Возможно, он отметил почти благоговейную нежность, с которой Джонти обращалась со шкатулками.

– Они очаровательны! Мне кажется, это самые очаровательные вещички на полке. Откуда они взялись?

В задумчивости он взял в руки одну из них, повертел, как бы взвешивая, на ладони.

– Этот футляр, – сказал он, ставя вещь на место, – относится ко временам англосаксов; а многие другие шкатулки, находящиеся здесь, относятся к викторианской эпохе. Очень давно, когда времена и одежда были совсем иными, женщины носили их с собой, подвешивая на цепочке к поясу, чтобы они всегда были под рукой.

– Некоторые из них выглядят так, как будто ими часто пользовались, – с улыбкой заметила Джонти.