Казалось, сердце Эшли оборвалось, и ухнулось вниз.

Он может рассказать в школе, что видел ее в больнице. Иэн может отомстить Эшли за то, как она обращалась с ним. Почему она не знала, что этот парень-оборванец — сын доктора Грейсон?

— Нет, я пришла… пришла… у меня здесь бабушка… она…

Ничто в лице Иэна не изменилось, но она поняла, что он не верит ей, и замолчала. Несколько секунд молчания, когда она думала сгорит от стыда, они смотрели друг на друга. Потом Эшли обрела способность ясно мыслить, и почти не заикаясь, произнесла:

— Мне надо идти!

Кажется, Иэн хотел что-то сказать, но Эшли не дала ему такой возможности. Сжимая в руках свою сумку, она поспешила к лестнице, со страхом, ожидая завтрашнего дня. Перед сном она продолжала прокручивать в голове то, что услышала.

— Ты пришел за ней?

— Да.

Мысли сменялись одна другой, и изредка выплывало слегка удивленное лицо Иэна Грейсона. У него были такие удивленные глаза, словно он в живую увидел динозавра, пришедшего к нему в гости.

Неожиданно для себя Эшли тихо рассмеялась, и тут же шокированная замолчала.

Она не смеялась уже давно.

Ночью меня снова мучили кошмары.

Небо затянуто тяжелыми, черными тучами, готовыми обрушиться мне на голову. Было холодно. Необычно холодно для начала ноября. Разъяренный ветер, срывал листья с деревьев целыми клочьями, и швырял на землю, не щадя. С порывами врезался мне в лицо, растрепывая волосы, проникал сквозь одежду, под кожу. Хотелось лишь одного — вернуться домой.

Почему я вышла на улицу, в тот день? Предчувствие говорило мне оставаться дома, но я пошла к Дженни, потому что у нее была очередная истерика по поводу предстоящего ужина с Элизабет Хольт, невестой ее отца.

Дженни живет рядом с нами, и от ее дома до нашего, всего пятнадцать минут пешком.

Нужно было взять машину.

Я должна была взять машину, и тогда ничего бы этого не случилось.

Со мной ничего бы не случилось.

Дождь становился сильнее, и напористее, острыми иглами впиваясь мне в кожу. Я бросилась бежать, почти не разбирая дороги. В ушах раздавался свист, и тогда я услышала крик.

Я распахнула глаза, испуганно озираясь, но я уже не была в своей комнате.

Лес.

Сначала я шла быстро, и уверенно, потом бросилась бежать. Сперва луна выхватывала из темноты редкие деревья, отбрасывающие на землю, призрачные, пугающие тени, потом и она скрылась за облаками.

Чувствуя себя совершенно беспомощной, я остановилась и прислушалась.

Тишина.

Сердце колотилось в дурном предчувствии.

Каждое дерево превратилось во врага; цепляясь за ветви футболкой, и натыкаясь на иголки елей, спрятавшиеся в палой листве, я шла еще около двадцати минут.

Неужели я действительно потерялась? Куда идти? Вправо, или вперед? Откуда я пришла? Как я здесь оказалась?

Где-то, совсем рядом, я услышала хруст веток, и сломя голову от страха, бросилась бежать. Я бежала, не оглядываясь, и не разбирая дороги. Я чувствовала, как между лопатками стекла капля пота, слышала, как из груди вырываются хрипы, но бежала, почти ничего не разбирая из-за пота, заливающего глаза, и сгущающихся сумерек.

Еще чуть-чуть, думала я, уговаривая себя продолжать бежать. Еще немного.

Но куда, и зачем?

«Я должна спрятаться, и подождать утра», — мелькнула спасительная мысль. Луна выглянула из-за облаков, и я замедлила бег, оглядываясь.

Вокруг деревья, некоторые я видела впервые; справа от меня кусты ежевики, сплелись ветвями между собой, образуя укрытие. Опустившись на корточки, я забралась внутрь, и притаилась.

Усталость навалилась сразу же. Тело после бега стремительно остывало, я почувствовала, как по коже пробирается холодок.