— Я сказал «замолчи».

— Лучше бы ты подарил ей цветы, и пригласил в кино, а не тащил сюда…

— Энджел! — меня потрясли за плечи. Я вздрогнула, открывая глаза, и оглядываясь. Никого, кроме Кэри Хейла я не увидела. Он сидел рядом, с обеспокоенным выражением лица. — Что это было? Приступ, о котором говорил твой отец? Ты просто обмякла, ни с того ни с сего…

Я резко села, и Кэри Хейл отшатнулся.

Последнее что он сказал — что у меня глаза разного цвета.

— Почему у нее глаза разного цвета?

Что это было? Я действительно схожу с ума?

И затем, этот незнакомый женский голос, который слышался словно бы издалека: Лучше бы подарил ей цветы…

— Ты в порядке? — тихо спросил Кэри Хейл. Я, оказывается не меньше минуты смотрела на него, не отрывая глаз.

Я кивнула, улыбаясь:

— Да, все хорошо.

Кто ты, Кэри Хейл? И что ты сделал со мной?

Когда он вернул меня домой, он спросил, хорошо ли я провела время. Хорошо, я не могу это отрицать. Я уже забыла о том чувстве легкости, что внезапно ощутила рядом с ним: казалось, что у меня нет секретов от Кэри Хейла. Словно я могу довериться ему, и рассказать все то, что не посмею рассказать самым близким мне людям.

Но в то же время, я поняла, что это было наше последнее свидание.

Дело не только в Кэри, нет. Я уже не знаю, могу ли я верить самой себе. Мои галлюцинации обретают такую силу, что мне становится страшно — что, если завтра я вдруг обнаружу, что я не могу контролировать их; что, если этот вымышленный мир завладеет моей реальностью?

Или… что, если все это и есть реальность?

Я не стала уточнять у Кэри Хейла о том, был ли его разговор с незнакомкой, который я слышала в машине реален, чтобы не ловить на себе очередной заинтересованный взгляд «будущего психиатра». Я не хотела продолжать быть для него «интересным человеком». Значит, я буду для него никем.

Пока что-то не изменится. Пока я не узнаю, насколько обширен мой психоз, который с каждым днем захватывает мой мозг все сильнее и сильнее.

Хуже всего то, что мы, люди, не можем доверять сами себе.

В понедельник, я, Дженни и Ева, сидели в театральной студии весь ланч. Я отказывалась идти в столовую, потому что мне не понравилось, как ведьмина троица — Эшли, Лайла, и Джессика, весь день странно косилась на меня, словно у них есть план по моему уничтожению. Дженни отрепетировала одну сцену со своей группой, и подошла к нам с Евой, когда мы завтракали горячими бутербродами.

— Вы знаете, что тут есть запрещено? — строго спросила Джен, скрещивая руки на груди.

— Это не еда, — возразила я. — И почему-то Алексу здесь можно было есть.

— И, думаю, не только есть, — с сарказмом добавила Ева. Мы с ней делали вид, что того неприятного разговора в столовой не было. Меня и ее это устраивало, особенно после того, что я узнала, что причиной странного поведения подруги является Кэри, которого она подозревает в смерти своей сестры.

Дженни одарила ее мрачным взглядом, и обратилась ко мне:

— Кстати, тебя искал Иэн Грейсон. И у тебя телефон звонит, ты что не слышишь? Может, это он?..

Я порылась в сумке, и достала телефон. Номер был не известен мне, и в связи с этим я ощутила неприятный приступ тревоги.

— Да? — я осторожно поднесла телефон к уху.

— Энджел, бегом ко мне! — услышала я строгий голос Кэри Хейла. — В библиотеку!

Он отключился, и я расстроенно засунула мобильник в карман.