После двенадцати ЛСД сессий психотические симптомы полностью исчезли, и Милада поняла, что в прошлом она действовала иррационально. В более чем тридцати последующих сессиях она проработала множество разнообразных  сложных невротических и психосоматических проблем, пережив травматические воспоминания о различных периодах жизни и проследив свои нынешние проблемы до их источников в несчастливом детстве. Она потратила много времени на свою сложную ситуацию в браке. Ее муж был грубым, бесчувственным и физически жестоким человеком; он был полностью поглощен гонкой за политической карьерой и не находил времени, чтобы эмоционально поддержать свою жену. Оба ее ребенка демонстрировали признаки серьезных эмоциональных расстройств, которые требовали профессиональной помощи.

Затем ЛСД сессии Милады перешли в перинатальную область, и она встретилась с целым спектром переживаний, характерных для процесса смерти-возрождения. Эмоции и физические ощущения, связанные с переживанием ее сложного рождения, во время которого ее брат-близнец умер, были такими беспредельными, что она называла те сессии «психологической Хиросимой». Когда она, наконец, завершила процесс рождения и пережила финальную смерть эго, я ожидал, что у нее будет значительно улучшение, как это было в случаях других невротических пациентов. Однако к моему глубочайшему удивлению я стал свидетелем резкого и полного возвращения всей первоначальной психотической симптоматологии, о которой Милада не вспоминала вот уже несколько месяцев. Единственным отличием было то, что в этот раз объектом ее психотических явлений стал я; в процессе ЛСД психотерапии у нее развился психоз переноса.

В тот момент Милада верила, что она находится под моим гипнотическим влиянием, и чувствовала со мной постоянную связь, как во время ЛСД сессий, так и в свободные интервалы. Она чувствовала, что мы с ней мысленного разговариваем. Интересным было то, что в этих галлюцинациях мы «продолжали психотерапию». Милада «обсуждала» со мной различные аспекты ее жизни и  делала то, что велел ей мой иллюзорных голос, например, купаться несколько часов в день, ежедневно заниматься спортом и выполнять женскую работу по дому. В этих воображаемых беседах я якобы сказал ей, что я решил бросить все эти терапевтические игры и стать ее любовником и мужем; я также разрешил ей использовать свою фамилию вместо фамилии мужа, которую она взяла при вступлении в брак. Этот голос постоянно заверял ее, что я ее люблю, сказал ей, что ее развод уже устроен, и попросил ее приехать с ее детьми ко мне домой. Из содержания ее ЛСД сессий было понятно, что это желательное волшебное мысленное взаимодействие было явлением переноса, отражающим ее раннее симбиотическое отношение с ее матерью.  Среди прочего Милада говорила о «гипнотических сессиях», которые она получала от меня по вечерам и ночью. Она интерпретировала сексуальные ощущения и галлюцинации сексуального взаимодействия как умышленные уроки по сексу, которые я решил дать ей для того, чтобы ускорить терапию.

В это время Милада проводила долгие часы в странных позах, напоминающих кататонию, однако ее всегда можно было вывести из них, просто разговаривая с ней. Тогда она принимала нормальную позу, отвечала на вопросы и логично объясняла свое поведение. Ее эмоционально и психосоматическое состояние в это время зависело от ее позы. В некоторых позах она испытывала экстатический восторг, океанические ощущения и чувство космического единства; в других – глубокую депрессию, тошноту и метафизическую тревогу. Она сама связывала это явление с ситуацией в ходе ее внутриутробного существования, когда ей приходилось физиологически и механически конкурировать с ее братом-близнецом.