|
Опытный ситтер обычно способен понять природу психоделического состояния субъекта на основе его поведения и спорадического вербального контакта. Это особенно верно, если ситтер может положиться на свой собственный опыт подобного рода. Так, общее напряжение, агрессивное выражение лица, сжимание ладоней в кулак или в «птичью лапу», отдельные примитивные звуки и заявления типа «Это невероятная резня» или «Я участвовал во всех войнах с начала мира» дают ситтеру достаточное количество информации. Сходным образом, заявления типа «Я больше не вижу границ, все кажется единым и текущим к Единому» от расслабленного, экстатического субъекта не требует никаких дополнительных объяснений. Чувственные движения телом с активным вовлечением тазовой области и отдельные высказывания о сексе или оргиях также дают достаточно информации. Любые другие рассказы и описания более удовлетворяют любопытство ситтеров, чем помогают субъекту. Воспоминания о сессии обычно достаточно отчетливы, и обсуждения и анализ могут быть отложены на более позднее время. Единственным исключением является ситуация сильного сопротивления, когда ситтеру нужно получить конкретную информацию для того, чтобы помочь субъекту выйти из тупика.
Если клиент не дает никакой обратной связи, терапевт должен каждые полчаса или около того коротко вмешиваться; целью этих «проверок» является установление контакта, получение необходимой информации о процессе и предоставление поддержки, если это необходимо. Одной из причин, почему ситтеры должны понимать природу переживаний субъекта, является то, что музыку для сессии следует выбирать в соответствии с психологическим состоянием психонавта. Кроме этого большую часть неспецифической поддержки нужно предоставлять через невербальные каналы. Это может быть рукопожатие, успокаивающие прикосновения, укачивание и различные виды психодраматическоего вовлечения в переживания. Иногда может оказаться полезным оказать сопротивление клиенту, которому нужно бороться, или сжать его чтобы усилить определенные физические ощущения давления, или помассировать его. Это более типично в заключительный период сессии. В более ранние моменты переживания физическое вмешательство требует большой чувствительности и хорошего взаимопонимания. Важно поддерживать доверительные отношения, чувство сотрудничества, общее настроение игры. Однако «понарошечная» атмосфера совместной игры может быть легко утеряна, если интенсивность переживаний увеличится, и тогда терапевт рискует оказаться в роли нарушителя или взломщика, а не помощника. Пока ситтеры не будут интуитивно уверены в качестве отношений, им не следует использовать подобного рода действия на ранних стадия сессии. Другим важным аспектом терапевтического взаимодействия является внимательное отношение к нуждам клиента, например, когда ситтер укрывает его одеялом, если ему или ей кажется, что клиенту холодно, промакивает пот со лба, вытирает слюну с лица, увлажняет губы, если они пересохли, и дает ему воды. Все, что было сказано, имеет отношение к сессиям, которые протекают сравнительно гладко и легко. На таких сессиях клиент способен поддерживать лежачее положение, остается в повязке и наушниках, удерживает переживания внутри и способен справляться с выплывающим подсознательным материалом адекватно. На лучших сессиях такого рода у ситтеров очень мало работы; они слушают музыку, медитируют, пытаются эмпатически настроиться на переживания клиента. Совсем другая ситуация случается тогда, когда субъект не способен выдерживать переживания и отказывается «проходить через это». Самыми безобидными примерами таких отказов являются разнообразные действия, направленные на уклонения от переживания, например, попытки снять повязку или сесть, выпить чашку кофе или выкурить сигарету, поболтать ни о чем, походить или пойти погулять. Более сложным проявлением сопротивления является проектирование всплывающего материала на ситтеров и лечебную ситуацию. |
