— Недостаточно, чтобы доказать ее подлинность, — возразил Дортмундер.

— Пока нет, — согласилась она. — Но очень скоро они сделают это. И когда мы выкрадем кость, то всплывут доказательства того, что реликвия прежде находилась у них.

— Но ведь их пока нет.

— Но скоро появятся.

— Но их нет сейчас. Мы могли бы стащить результаты испытаний, пока находимся здесь.

У Зары вырвался раздраженный вздох:

— Хорошо. Отлично. Однако это невозможно.

— Почему? — спросил Дортмундер. — Если мы поторопимся, то все успеем. Вы сможете стать членом того клуба, куда стремитесь изо всех сил, а я поставлю фингал под глазом Хочмена. Если конечно мы будет активно шевелиться и помогать друг другу.

— Как?

— Детали еще не продуманы, — признался он, — но я сразу же займусь этим, если буду уверен в вас и людях.

— Причина?

— Ну, понимаете, — начал Джон, — позади вас вся страна. У вас есть… — он подбирал слова, — необходимые активы.

— Какие?

— Армия, воздушные силы…

Шокированная она подпрыгнула на диване:

— Боже мой, мы не собираемся воевать против Вотскоэк! Не здесь, в Нью-Йорке!

— В этом городе многие даже и не заметят ничего, — сказал ей Дортмундер. — Но я имею в виду другое. Вы могли бы оказать нам дополнительную поддержку во всем, на что мы решимся.

— Не обязательно во всем, — сказала она, а на лице ее появилась настороженность. — Знаешь, ты напоминаешь мне тех парней из средней школы, зануд, на которых мало обращают внимание — в Бронксе их было полно — и в один прекрасный день они заявляют «у меня есть идея» и они осуществляют ее, общаются между собой, а позже никто не знает, почему загорелась лаборатория.

— Не в этот раз, — заверил Дортмундер. — Если что-нибудь и загорится, то не у вас, — и, повернувшись к Тини, спросил: — Ты занят в ближайшие дни?

— Полностью, — ответил Тини.

Дортмундеру стало интересно:

— Да? И чем?

— Буду держаться подальше от тебя, — сказал тот.

Дортмундер кивнул:

— Я понимаю твои чувства.

— Ну, — сказал Тини, — в любом случае позволь мне их выразить. Дортмундер, ты меня удивляешь. Возможно, ты можешь приготовить хорошее блюдо из мести, но я человек приземленный, прагматичный.

— Согласен, — сказал Дортмундер.

— Вот, что я тебе скажу, — продолжил Тини, — я повторю твои слова. Помнишь, когда я впервые поделился с тобой своими мыслями о кости. Ты помнишь?

— Ты говоришь о моем семейном гербе.

— Вот именно, — продолжил Тини. — Как он звучал?

— «Quid lucrum istic mihi est?»

— Да, именно, — одобрил Тини. — Что я буду с этого иметь? Извини, Дортмундер, но спорить с твоими предками не собираюсь.

— Не извиняйся, Тини, — ответил Дортмундер. — Просто послушай, — и он наклонил голову вниз, чтобы прочитать заметку из лежащего на его коленях журнала. — «Хочмен перенес большую часть своей обширной коллекции современного и античного искусства в оборудованное климат-контролем помещение без окон, которое располагается непосредственно под зданием.