|
Так вот, вы не такая. Настя не знала, что сказать. Она не знала, такая она или не такая. Весьма вероятно, что в ней было место всему – и расчету, и холоду, и нелюдимости, и многим другим, зачастую противоположным, вещам. – Спасибо, – тихо сказала она Марине и вышла за дверь. 6 В эту ночь Насте приснилась старая королева. Она была без обычной широкополой шляпы с вуалью и без трости; в отсутствии этого камуфляжа Анабелла Андерсон оказалась обычной пожилой женщиной, с короткими волосами цвета соломы и слегка длинноватым носом. – Это опять вы? – спросила Настя. – Опять я, – сказала Анабелла, взлетела вверх, покружилась под потолком и зависла над Настей, как бы заглядывая ей через плечо. – И зачем вы это делаете? – Откуда мне знать? – пожала плечами королева. – Это ведь твой сон. Кстати, прическа мне тоже не очень нравится, – Анабелла опустилась вниз и оказалась в плетеном кресле-качалке, которое немедленно стало покачиваться с назойливым тонким скрипом. – Что вы делаете в моем сне? – Мы ведь не договорили. – Разве? Мне кажется, вы уже сказали все, что могли. Что фундамент Лионеи время от времени следует укреплять новым слоем трупов. Что я прибежала в Лионею от отчаяния, потому что в моей жизни после Дениса не осталось ничего стоящего… – Но сейчас ты можешь обрести то, что заполнит твою жизнь и сделает ее настолько яркой и значимой, что не будет смысла даже вспоминать про Дениса. – И что же это? – Давай назовем вещи своими именами. Это власть. Ты ходишь около нее, ты трогаешь ее руками, смотришь, но не решаешься взять ее, не решаешься принять ее как главное дело своей жизни. – Мне не нужна власть, я никогда не хотела ее. То есть я хотела использовать власть Лионейского короля для каких-нибудь добрых дел, но… – Чтобы использовать власть, нужно ею обладать. Держать обеими руками. Крепко-накрепко. – Это ваши мечты, не мои. – Нет, – возразила королева. – Это твои мечты. Просто ты еще не осознала их, и на осознание может уйти слишком много времени. Я делаю тебе одолжение, я подсказываю тебе, чего ты хочешь на самом деле. – Раз уж разговор зашел о времени – еще не пора уничтожать Леонарда? Вы знаете, что творится в Лионее? Что творится в остальном мире? – Еще не время. – Но… Сколько должно погибнуть людей, чтобы… – Дело не в количестве погибших, дело в памяти. Нужно, чтобы вожди разных рас вспомнили, что когда-то Лионейский король уже справлялся с подобным кризисом, сумел прекратить всеобщую бойню. – Вы хотите подождать, пока они все придут и попросят о помощи? – Да. И мы поможем, только поставим свои условия… Королева улыбнулась, кресло стало качаться все быстрее, а рот Анабеллы Андерсон стал растягиваться все шире и шире, и Настя испугалась, что лицо королевы попросту лопнет, не выдержав этого натяжения… Однако лопнуло не лицо королевы, лопнул весь сон. Настя вздрогнула, открыла глаза и в тусклом свете настольной лампы увидела перед собой Давида Гарджели. – Так ты спала… – с деланым сожалением произнес тот. – Что? Что-то случилось? – Ну, как тебе сказать? Несколько тысяч безумцев по-прежнему бьются головами в двери и стены дворца. |
