|
Мои ноги все чаще наступали на мертвые тела, и я не вздрагивала и не отводила взгляд. Я все бежала, все петляла, не могла остановиться, хотя уже не видела и слышала за с обой преследователей. Я остановилась, когда увидела его. Впрочем, я не уверена, что действительно это видела, скорее всего, это был плод оч ень больного воображения… Так или иначе – посреди этого хаоса, посреди разрушений и убийств, мимо долбящих землю зомби и умирающих рубедриан, мимо меня и всех остальных шел Иннокен тий. На руках у него спала Елизавета, и Иннокентий держал ее так бережно, как держат ребенка или любимую девушку. Не знаю, куда он шел, пом ню лишь выражение его лица – он смотрел поверх всего происходящего вокруг. Он смотрел мимо нас, он смотрел куда- то совсем в другую сторону. Если это была галлюцинация, то это была потрясающая галлюцинация. Если же это было на самом деле – что ж, как говорится, они нашли друг друга. В смысле, он нашел сам себя. Не знаю, как уж там Иннокентий разобрался с воссоединением, но вы глядел он довольно уверенно. Я была готова за него порадоваться, но тут кто- то ухватил меня за плечо, я обернулась и поняла, что еще не все рубедриане вымерли от отравленной крови зомби. Некоторые сохранили здоровье и силы, достаточные, чтобы вырвать мне сердце. Я ткнула пальцем кнопку и привычно махнула мобильником крест- накрест, но вампир не развалился на части. Он схватил меня за горло и рванул к себе. Я выронила мобильник и зажмурила глаза… Клыки вампира разодрали ей кожу от уха до плеча, но на большее рубедрианина почему-то не хватило. Он пошатнулся, выпустил Настю и схватился за голову, будто переживал приступ мигрени. Судя по дырке посредине лба, его проблема была гораздо серьезнее. Настя увидела, как кожа рубедрианина приобретает бледно-голубой оттенок – если верить справочной литературе, именно так кожный покров вампира реагирует на смертельную дозу серебра. Настя задрала голову и увидела на балконе стрелка. Тот держал в руках винтовку размером едва ли не больше его самого. Настя махнула Смайли рукой. Тот не ответил и принялся разглядывать окружающий мир через оптический прицел. 18 Выражение «смертельная усталость» слишком заезжено, чтобы люди воспринимали его всерьез. Честное слово, им стоило побывать в королевском д ворце тем вечером и понять, что смертельная усталость – это когда тебе кажется нормальным улечься среди трупов и закрыть глаза, надеясь, что хотя бы это окажется выходом, потому что все остальны е способы… Я как- то упомянула про двери: когда закрывается одна, открывается другая, и так далее. Наверное, это и в самом деле так, но просто рано или поздн о ты понимаешь, что у тебя просто нет сил бежать к следующей двери. Тем более что ни одна из полусотни предыдущих не оказалась настоящей дв ерью, ведущей наружу. – Даже и не думай, – сказал мне Смайли. – Не думай о чем? – не поняла я. – Даже не думай, что мы проиграли. Потому что это не так. – То есть, – задумалась я, – мы выиграли? Я как-то по-другому представляла себе победу. А это, – я еще раз посмотрела на большой дворцовый зал, в центре которого медленно и верно рождался провал, похожий на могилу, – это больше похоже на поражение. – Поражение – это тоже победа, только в другом измерении, – Смайли поправил снайперскую винтовку, которая лежала у него на плече словно копье. |
