– А ты не скажешь мне, кто?..

– Это… это не имеет значения. Уже не имеет. Если у меня родится ребенок, этот человек никогда не узнает, что стал отцом.

– Понятно, – нахмурился отец.

– Ты думаешь, я не права?

– Это твое решение, мне кажется. Но если бы я был отцом ребенка, я бы хотел это знать. – Он взял ее руку. – Детка, ты только помни, что я с тобой. А еще я очень хочу, чтобы здесь была твоя мама. – Он молчал. – Может быть, ты будешь больше с ней видеться, когда откроешь филиал в Париже? Ведь это уже решено?

– Да, решено. Это выгодно и тебе: ты тоже будешь видеться с ней чаще.

– Ты так думаешь? Слушай, ты ведь еще в отпуске. Почему бы нам не поехать в Париж и все ей не рассказать? Может быть, увидев, как она нам нужна, твоя мама согласится вернуться домой вместе с нами.

Кэролайн бросила сумку, закрыла дверь своей квартиры и устало прислонилась к стене. Как замечательно, что они помирились с мамой! Отец просто на небесах от счастья. Но еще лучше, что она наконец-то дома и не надо улыбаться всем и каждому, когда на душе скребут кошки.

За время ее долгого отсутствия пришло множество писем и открыток, в основном поздравления с Рождеством. Она быстро просмотрела всю почту, но конверта, который искала, так и не нашла. Одновременно боль и облегчение наполнили ее. Не приходил ли он сюда, когда она была в отъезде, чтобы встретиться с ней? Или улетел обратно на свой остров, вычеркнув ее из своей памяти?

Зазвонил телефон. Кэрри взяла трубку и сквозь треск еле расслышала:

– Кэрри? Это Милдред. Можно, я зайду?

Кэролайн очень хотелось ответить отказом. Но ведь скоро Рождество – нужно уметь прощать.

– Конечно, – сказала она. – Где ты?

– Внизу, в холле.

– Поднимайся. Я буду в ванной, поэтому дверь оставлю открытой.

Приведя себя в порядок с дороги, Кэролайн вышла из ванной и со словами «Милдред, а не поставить ли нам чайник?» открыла дверь кухни. И ей едва не стало плохо!

– Где у тебя чай? – спросил Кристофер, внимательно изучая содержимое кухонного шкафчика.

– Боже! Почему здесь ты, а не Милдред!

– Я постарался подделаться под голос твоей сестры. Ведь по телефону, особенно если плохо слышно, не всегда разберешь, кто говорит. Не так ли?

– Убирайся. Убирайся, или я позову полицию.

– Кэрри, я уже это слышал. Но это не сработает… А ты очень изобретательна! Поздравляю! Меня чуть ли не сутки продержали в аэропорту, я не представил убедительных доказательств того, что я не контрабандист…

– Что?!

– Разве это не ты все подстроила?

– Мне бы такое и в голову не пришло!

– Тогда остается только… – Он покачал головой. – Ни за что бы не поверил, что Алан Багли додумается до такого…

– Так это он?

– Похоже, что так. Когда я наконец-то вырвался на свободу, ты просто испарилась. С Аланом?

– Я ездила в Париж, к маме. Почему ты здесь, Крис?

– Ты знаешь почему. Я хочу жениться на матери моего ребенка. Если ты беременна, мы не должны это затягивать. Даже из-за Рождества. Мне нужно вернуться…

– Возвращайся сейчас! Ты мне не нужен.

– А если будет малыш? У него должны быть папа и мама… Ты ведь знаешь это.

– Я знаю, что это такое, когда тебя нагло обманывают.

– Не будь столь жестокой, Кэрри. Милдред думала, что делает что-то хорошее…

– Я говорю не о сестре! Я говорю о тебе! – Она в изнеможении упала на стул.