— Я боялся, что она не обратится к тебе.

— Но почему, Ниал? Почему ко мне? Ниал искоса взглянул на Алека.

— Кто лучше тебя сможет воспользоваться такой информацией? Если не ошибаюсь, вы с Серегилом обладаете… определенными талантами, скажем так. Серегила удерживают рядом с Клиа долг и узы крови, да и другие обстоятельства, о которых ты хорошо знаешь. Тебя же ничто не связывает.

— Под обстоятельствами ты имеешь в виду атуи? Рабазиец пожал плечами.

— Иногда понятие чести зависит от точки зрения, не правда ли?

— Так мне говорили. — Алек не был уверен, хотел ли Ниал его оскорбить или поделился с ним личным мнением. — Но какова цель встречи кирнари? Амали, похоже, не уверена в том, что для ее мужа это безопасно.

— Не знаю — я ничего не слышал до тех пор, пока ко мне не обратилась Амали. Клан Рабази приглашения не получил.

«Так вот в чем дело!» — подумал Алек, но вслух мысль высказывать не стал.

— Это странно. Мориэль-а-Мориэль все еще поддерживает Вирессу, не так ли?

— Может быть, вирессиец стал слишком высокомерным. — Ниал насмешливо поднял бровь. — И может быть, Юлан-и-Сатхил забывает, что клан Рабази принадлежит к Одиннадцати и не обязан ему повиноваться.

— Ну а если я воспользуюсь полученной информацией, что тогда? Что ты хочешь от меня взамен? Ниал снова пожал плечами.

— Только узнать о том, что касается интересов моего клана. И Акхенди.

— Акхенди? Ты просишь об этом от имени своей кирнари? Ниал заметно покраснел.

— Об этом я прошу ради себя.

— Или Амали-а-Яссара? Сколько у тебя возлюбленных, Ниал?

— Возлюбленная одна, — ответил рабазиец, глядя Алеку в глаза. — Но много тех, кого я люблю.

Алек ожидал Серегила у двери приемной, когда ближе к вечеру тот вышел от Клиа, и, отведя друга в сторону, быстро пересказал ему сообщения Амали и Ниала. Затаив дыхание, юноша ждал, что сейчас Серегил приведет какую-нибудь причину, в силу которой следует отказаться от расследования. Впрочем, его это не остановило бы, конечно.

К его облегчению, Серегил наконец нехотя кивнул.

— Клиа ничего не должна знать, пока ты не вернешься.

— Проще извиниться, чем получить разрешение, а? — ухмыльнулся Алек. — Думаю, ты не можешь?..

Серегил запустил пальцы в волосы и мрачно посмотрел на Алека.

— Я ненавижу все это, ты же знаешь. Ненавижу проклятые узы закона, чести и обстоятельств, мешающие мне действовать.

Алек коснулся щеки возлюбленного, потом его рука соскользнула к почти уже незаметному синяку на шее Серегила.

— Я рад слышать это, тали. С тех пор как мы приехали сюда, ты на себя не похож.

— На себя? — насмешливо усмехнулся Серегил. — А кто это такой, интересно? Отправляйся, Алек. Я останусь здесь и буду вести себя как примерный безобидный изгнанник.

Они проскользнули в погруженную в темноту приемную Клиа сразу после заката. Алек чувствовал себя немного виноватым, но все равно испытывал радостное возбуждение. Под плащом он был одет в ауренфэйскую тунику, штаны и разношенные башмаки, которые Серегил стащил у кого-то из слуг. Набор инструментов, извлеченный наконец из сундука, был спрятан под туникой на груди. Брать его с собой было рискованно, поэтому Алек решил ничего не говорить Серегилу, но с инструментами юноша чувствовал себя увереннее.

«Я делаю это ради Клиа, хочет она того или нет», — думал он, стараясь заглушить сомнения.

Друзья отодвинули в сторону экран, закрывающий окно, и Алек перекинул ногу через подоконник.