Бека пожала плечами и уставилась в ревущее пламя. Причитания не утихали несколько часов, пока от костра не остались лишь груды тлеющих углей. В какой-то момент, плохо осознавая, что они делают, скаланцы присоединились к общему хору.

Бека и сержанты возвратились домой, когда сквозь туман уже начал пробиваться красный рассвет. Дым, евший горло, заставил их охрипнуть, глаза слезились, одежду покрывал пепел. Колчан, в который поместили прах Торсина, горячим грузом лежал на бедре Беки. Солдатам пришлось в конце концов сломать длинные кости, чтобы они поместились в колчан.

Рядом с конюшней стояли Меркаль, Уриен — в этот день он должен был скакать к Гедре — и его проводник. На правой скуле акхендийца красовался огромный синяк.

— Что случилось с тобой, мой друг? — прищурил покрасневшие от дыма глаза Ниал.

Тот холодно взглянул на рабазийца и пожал плечами.

— Небольшое разногласие с некоторыми твоими родственниками.

— Кое-кто из рабазийцев поддерживает Вирессу, — сказала Меркаль Беке, не глядя на переводчика.

— Ну, они разберутся между собой к моменту голосования, — ответила та.

— Капитан, — позвал солдат, появившийся в дверях кухни. — Капитан Бека, ты здесь?

Бека обернулась; Кипа с беспокойством оглядывала двор.

— Ах, вот ты где, капитан, — воскликнула она, завидев Беку. — А я тебя ищу. Благородный Теро приказал привести тебя, как только ты вернешься.

— Что-то с Клиа? Она?.. — Бека последовала за женщиной в дом.

— Не знаю, капитан, но, похоже, плохие новости.

Бека, задыхаясь, вбежала в комнату Клиа. В дверях она столкнулась с Мидри, целительница несла таз с окровавленной водой и бинтами.

— Ночью ей стало хуже, — сказала Мидри. — Сейчас она спит.

Окно в спальне было закрыто ставнями, лишь угли, тлеющие в камине, освещали комнату. В воздухе все еще висел тяжелый запах крови и горелого мяса. К счастью, прочие следы ампутации уже были убраны.

Клиа лежала, бледная и неподвижная; левую руку скрывали пухлые свежие повязки. Алек и Серегил в неудобных позах спали в креслах рядом с кроватью. Судя по их измятой скромной одежде, большую часть ночи друзья занимались привычной работой.

Бека сделала шаг вперед и краем глаза заметила движение в углу комнаты. Девушка схватилась за нож.

— Это я, — прошептал Теро; он вышел на свет, и стало заметно, как опухли и покраснели его глаза.

— Думаю, хорошо, что все уже позади, — сказала Бека, отгоняя воспоминания о тех страшных пальцах.

— Надеюсь, она переживет шок, — ответил Теро. — Принцесса долго не просыпается, и это меня тревожит, да и Мидри тоже.

Серегил открыл глаза, затем толкнул Алека. Юноша подскочил и обвел комнату сонным взглядом.

— Что-нибудь не так с погребением? — Голос Алека был хриплым от усталости.

— Нет. Ауренфэйе достойно проводили Торсина. Вы были здесь?.. — Бека кивнула на забинтованную руку Клиа.

— Нет. Мы вернулись совсем недавно, — ответил Алек. Серегил подставил девушке стул и протянул полупустую флягу с вином.

— Вот, выпей, тебе это понадобится.

Бека сделала большой глоток и обвела глазами остальных.

— Итак, что случилось? — Сердце у нее екнуло, когда Теро, плотно закрыв дверь, достал из воздуха запечатанное чарами Магианы письмо.

— Нечто, что мы считали невозможным, — сказал маг.