— Торсин убит? — заморгал старый кирнари. — Вы ничего раньше об этом не говорили.

— Мы рассчитывали, что убийца может выдать себя, если не узнает о наших подозрениях.

— Вы знаете, кто этот убийца? — скептически спросила кирнари Катме.

— Я пока ничего об этом не могу сказать, — ответил Теро, предоставив слушателям делать собственные выводы и надеясь, что новость отвлечет внимание от исчезновения Серегила.

— Что ж, пойдем, волшебник, — сказал ему Бритир, жестом приглашая Теро следовать за собой.

— Ты же не отправишься туда в одиночку? — прошептал сержант Бракнил, придвигаясь к магу поближе.

— Оставайтесь здесь, все вы, — спокойно сказал Теро. — Сейчас имеет значение только безопасность Клиа. Отошлите боктерсийцев в дом Адриэль, поблагодарив от моего имени, а затем держите оборону, как в осаде. — Маг остановился, уже наполовину спустившись с лестницы, и приказал: — Освободите сержанта Меркаль, пусть несет службу. Сейчас каждый человек на счету.

— Спасибо, господин. Она предана Скале, что бы ты ни думал о ее поступках. — Повысив голос, Бракнил добавил: — И будь осторожен, господин. Дай знать, если мы тебе понадобимся, — в случае чего.

— Уверен, что в этом не возникнет необходимости, сержант. — Сойдя со ступеней, Теро присоединился к кирнари. Адриэль задержалась у дверей собственного дома, но улыбнулась Теро, когда он проходил мимо. Интересно, подумал маг, это улыбка сообщницы или просто проявление желания приободрить?

Большинство членов лиасидра уже собрались в просторном зале, когда туда явились остальные ауренфэйе и Теро. В полной тишине молодой волшебник впервые занял почетное место в ложе. Сидевшие вокруг начали шепотом переговариваться, бросая на него любопытные взгляды.

Юлан-и-Сатхил присутствовал в зале, но, казалось, происходящее его не интересовало. Назиена сопровождала большая толпа хаманцев; Теро узнал многих приятелей Эмиэля. Вид у них был кровожадный.

Последней в зал вошла Адриэль в сопровождении Саабана и еще двадцати родичей.

На этот раз церемония открытия собрания лиасидра не проводилась; рассматривался спор между Хаманом и Скалой, остальные присутствовали лишь в качестве свидетелей.

Назиен-и-Хари выступил вперед, как только последний кирнари занял свое место; к чести хаманца, он не проявил злорадства, когда объявил:

— Перед этим собранием я требую объявления тетсага против изгнанника Серегила, в прошлом члена клана Боктерса, и против всех, кто был его пособником. Он нарушил клятву, и я требую отмщения — таково право клана Хаман.

— Как удачно все для тебя сложилось, — насмешливо протянула Ириэль-а— Касраи, кирнари Брикхи. — Задержись Серегил еще немного, и он мог бы найти доказательства вины твоего племянника.

— Тихо! — прикрикнул Бритир. — Назиен говорит верно. Лиасидра не может лишить его клан права мести. Серегил об этом знал. Он сделал свой выбор, и его бывший клан должен поступить, как диктует атуи.

— Вина или невиновность Эмиэля-и-Моранти не имеют отношения к делу, — заявил Назиен. — Как кирнари Хамана и как дед хаманца, убитого изгнанником, я выполняю свой долг. Я требую, чтобы боктерсийцы свершили правосудие, как того требует закон.