— Мы скоро все выясним, — пообещал он. — Я так рад видеть тебя живой и здоровой! Бека пожала плечами.

— А чего ты ожидал?

— Говорила Клиа что-нибудь о том, кто на нее напал? — спросил Алек.

— Она еще не может говорить, но сегодня она больше похожа на себя прежнюю. Только она все еще требует не мстить ни хаманцам, ни кому-либо еще.

Серегил вздохнул.

— Это и к лучшему. Думаю, мы нашли нашего отравителя. Пойдем, я хочу поговорить с Клиа, пока ее не замучили остальные.

Коратан сидел рядом с постелью сестры. С другой стороны над принцессой склонилась Мидри, менявшая повязку на руке Клиа.

— Ты вернулся скорее, чем я рассчитывала, хаба! — воскликнула Мидри, увидев вошедшего Серегила. — Следует ли мне радоваться?

— Это был мой собственный выбор, — ответил он, подходя к постели.

Клиа встретила его слабой невеселой улыбкой. Она полулежала, опираясь на гору подушек, закутанная в свободное голубое одеяние. Ее лицо все еще было смертельно бледным, кожа вялой, но глаза блестели решительностью.

Однако когда Мидри сняла повязку с руки принцессы, Серегил почувствовал, как у него свело желудок.

— Да помилует нас Создатель! — прошептал Алек.

Клиа лишилась указательного и среднего пальцев. Мидри отсекла плоть и кости под углом — от безымянного к основанию большого пальца. Рана была зашита крупными стежками черного шелка, и хотя воспаление и покраснение еще не прошли, было видно, что рана заживает. Рука Клиа, изящная и сильная, теперь походила на изуродованную птичью лапу.

— Те белые полосы оказались признаком сухой гангрены, как и говорил Ниал, — объяснила Мидри, накладывая на шов пахучую мазь. — Это со временем убило бы Клиа. Нам еще повезло, пришлось сделать всего одну ампутацию. Боюсь, теперь Клиа не сможет натянуть лук.

Серегил поднял глаза на принцессу и прочел в ее лице безмолвную покорность.

— Чтобы разить мечом, тебе нужна всего одна рука, — сказал он Клиа, и она подмигнула ему в ответ.

— Я уже кое-что рассказал о том, что вы двое сделали для принцессы и для Скалы, — проговорил Коратан. — Остальное доскажете сами. — Он бросил на Мидри выразительный взгляд, и она вышла из комнаты.

— Благодарю тебя, господин. — С помощью Алека Серегил сообщил обо всем, что произошло с того момента, как они расстались с Бекой, показал Клиа акхендийский сенгаи и запечатанную бутылочку. Когда он перечислил свои подозрения против кирнари и его жены, в глазах Клиа заблестели слезы.

«Опять предательство», — печально подумал Серегил.

— Пока еще я не могу открыть бутылочку, поскольку не хочу дать Райшу знать о нашей находке. Прежде чем я отправлюсь на собрание лиасидра, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала, Клиа. Были ли на том талисмане, что тебе дала Амали, какие-нибудь повреждения или трещины?

Клиа медленно покачала головой.

— Понятно. Ну а теперь скажи: нападал ли на тебя хаманец Эмиэль во время охоты?

Ответом ему был пустой взгляд.

— Она мало что помнит о том дне, — вмешался Теро. — Клиа уже была тогда тяжело больна.

— А накануне, на пиру Вирессы, тебя ничто не укололо в руку, не припоминаешь? — спросил Серегил. — Нет? А когда-нибудь еще? Ты догадываешься, когда тебя могли отравить?

Снова отрицание.

— Ниал говорил, что укус змеи безболезненный, — напомнил другу Алек. — Яд притупляет чувствительность, а шип на кольце совсем маленький.

— Кольцо! Теро, удалось ли тебе что-нибудь узнать по нему?

— Нет.