— Ну хоть кто-то наконец сделал это. Тебе не спалось? Серегил рассказал юноше обо всем, что помнил из своего сна: стеклянных шарах, пламени, воспоминаниях детства. Алек внимательно слушал, рассеянно глядя на затянутую туманом воду.

— Ты всегда говоришь, что не способен к магии, — сказал он, когда Серегил закончил рассказ, — но твои сны… Помнишь видения, которые преследовали тебя перед тем, как мы нашли Мардуса?

— Перед тем как он нашел нас, ты хочешь сказать? Предостережения, которых я никак не мог понять, пока не оказалось слишком поздно. Не много с них было толка.

— Может, тебе и не надо было тогда ничего делать. Видения просто тебя к чему-то готовили.

Серегил вздохнул, в его памяти всплыли слова кхирбаи: «Тебе многое предстоит сделать, сын Корита».

— Нет, сегодняшний сон не похож на те видения. Просто сон. А ты, тали? Посетили ли тебя великие откровения?

— Да нет, я бы не сказал. Мне снилось, что мы с Теро находимся на корабле Мардуса; потом Теро обернулся, и оказалось, что это ты, и ты плачешь. Корабль проплыл сквозь водопад и попал в туннель — на этом все и кончилось. Боюсь, оракула из меня не получится.

— Похоже, навигатора тоже, — согласился Серегил, посмеиваясь. — Что ж, говорят, все ответы можно найти в Сарикали. Возможно, что-нибудь там и прояснится. Как твое ухо?

Алек потрогал распухшую мочку и поморщился.

— У меня вся шея горит. Надо было взять еще лисенка.

— Подожди, я знаю средство получше. — Серегил поднялся, протянул руку Алеку и подвел его к озеру. — Ну-ка, лезь в воду.

— Нет, я же говорил тебе…

— Как знать? — подмигнул приятелю Серегил. — Давай, давай, лезь, пока я тебя не спихнул. Путь нам предстоит нелегкий. Надо использовать все средства.

— Ну, кто еще сегодня видел сны? — спросила Клиа, — когда Я утром абсолютно ничего не помню.

— Я тоже, — разочарованно призналась Бека.

Как выяснилось, всем скаланцам было нечем похвастать.

— Может быть, магия этого места не действует на тирфэйе? — предположил Алек, обдумывая собственный странный сон.

Однако, когда наконец одним из последних из палатки появился Теро, Алеку пришлось отказаться от своей теории. Судя по темным кругам под глазами, молодому волшебнику не удалось хорошо отдохнуть.

— Дурные сны? — спросил Серегил.

Теро бросил недоуменный взгляд в сторону водоема.

— Мне снилось, что я тонул в этом озере, а луна сияла так ярко, что ее свет обжигал глаза даже сквозь воду. И все время кто-то пел «дома, дома, дома».

— Ты — волшебник, — откликнулась на его слова Амали, — твоя магия корнями восходит к Ауренену, так что, может быть, в определенном смысле ты и правда дома.

— Спасибо, госпожа, — ответил Теро. — Это гораздо более оптимистичная трактовка, чем все, что я мог придумать. Я полагал, что сон предвещает мою смерть.

— Разве у твоего народа вода не символизирует рождение? — И Амали отошла к другой группе.

За Вхаданакори тропа стала еще круче, а скаланцам большую часть времени пришлось ехать с завязанными глазами. Алек постоянно жевал имбирь, отчаянно цепляясь за луку седла; иногда ему казалось, что лошадь вообще ускачет из-под него.

После часа такой пытки Алек, наступив на горло собственной гордости, позволил акхендийцу по имени Таэль сесть перед ним на лошадь и взять поводья. Судя по тихим ругательствам, которые слышались вокруг, молодой человек оказался не единственным, кому пришлось просить о помощи.