– Не могу понять, почему я злюсь. – Она отбросила полотенце и взяла чашку с горячим кофе. – Я злюсь на дождь, злюсь на вас за то, что чувствую себя бесполезной и зависимой. – Эти слова были адресованы Камерону. – И злюсь на вас зато, что напугали меня до смерти, напав на него. – Она повернулась к Люку.

– Думаю, ваши слова справедливы, – решил Люк. Он поднял голову и принялся рассматривать натянутый над головой тент. – А я злюсь из-за того, что мне нужно ехать домой и сказать Зеленому Перу, что я в очередной раз не смог убить Джеймса Камерона.

– Я тоже злюсь, – сказал Камерон. – Из-за того, что у меня не заживает губа и что из-за дождя мы так медленно продвигаемся вперед.

Оба повернулись к Делле.

– Я с каждой минутой становлюсь все злее, поскольку подозреваю, что вы попросту разыгрываете меня! – проговорила она.

– Стану я вас разыгрывать, когда меня самого вот уже сорок лет называют бабой! Это приводит меня в ярость! – возразил Люк.

– А я в ярости от того, что какие-то два чертовых ублюдка написали про меня книгу, и теперь она как мишень у меня на спине! – добавил Камерон.

– Боже! Нам определенно надо кого-нибудь пристрелить! – сказал Люк. – Кого бы вам хотелось прикончить, миссус?

– Что меня и в самом деле бесит, так это то, что матерью Кларенса была именно миссис Уорд!

– Вам хотелось бы прикончить свою свекровь?

Делла задумалась.

– Она постоянно причиняла мне боль. Ей неведомы чувства благодарности и милосердия.

– Но это было давно, – тихо проговорил Камерон. Время, проведенное в доме Уордов, было таким ужасным, таким мучительным, что Делла не могла так просто забыть о тех обидах. Она не могла избавиться от жутких воспоминаний, как ни старалась.

– Когда миссис Уорд украла моего ребенка, а мистер Уорд ее поддержал, время для меня словно остановилось.

Боль и грусть в ее душе уступили место жгучей ярости.

– И я отдала ей свою дочь.

Ей было не на чем выместить свой гнев, и не было способа погасить его. Он сжигал ее изнутри, и Делла вскочила и бросилась вон. Ей хотелось бежать и визжать, рвать на себе волосы и плакать.

– Делла, постойте.

Она развернулась так резко, что юбки взметнули в воздух облако влажной пыли. Трясущимся пальцем она ткнула ему в лицо:

– Клянусь, если вы выйдете отсюда, я разорву вас на куски своими собственными зубами!

И она выбежала на дождь.

– Да что такое здесь происходит?

Люк пожал плечами и поправил свое покрывало:

– Черт меня подери, если бы я знал! Белым женщинам непросто путешествовать по этим местам.

– Ты сказал что-то, что ее расстроило?

– По крайней мере я этого не заметил.

Однако Камерон решил, что гнев в сложившейся ситуации не помешает. Это возведет между ними стену, что само по себе неплохо. Но что вызвало такие ее чувства? Поначалу Камерон думал, что она злится из-за него. Теперь же ответ казался очевидным. Она знает, что скоро увидит дочь, и это заставляет Деллу вспоминать давние обиды и переживания.

Подняв ее полотенце, Камерон вытер с лица и шеи капельки дождя. Потом допил ее кофе.

– Ты человек женатый. Должен знать женщин, – сказал он Люку. – Что бы ты посоветовал? Найти ее и попытаться утешить? Неужели она сказала это серьезно?

Люк задумался.

– Ну, если женщина говорит, что разорвет тебя на части зубами, с этим не стоит шутить.

– Она может заблудиться.

– Она заблудилась много лет назад, сынок.