– Пойдемте под навес, а то совсем промокнем.

– Я знаю, что не права. – Она заломила руки, страстно желая, чтобы он понял ее. – Корю себя за то, что позволила этой женщине украсть моего ребенка, и в то же время хочу оставить все как есть.

Понять это было не так уж сложно. Горечь наполнила все его существо, когда он осознал, что не сможет жить, как все остальные. И все же он гордился тем, что сделал за последние десять лет.

Обвив ее плечи рукой, Джеймс осторожно повел Деллу под навес. На них повеяло теплом.

Седло и попона Люка исчезли, но он выкопал под навесом небольшую ямку для костра. На огне готовились бобы, пахло свежесваренным кофе. Камерон выглянул наружу, но старика нигде не было видно. Его присутствия Камерон также не ощущал.

– Может, поискать его? – с тревогой спросила Делла. – Куда он мог уйти?

– Домой.

– Ночью? В дождь?

– Люк всю жизнь провел под открытым небом. В любой момент может разбить лагерь.

Камерону было досадно, что он не услышал, как ускакал Люк. Старику это сильно польстило бы.

– Я не успела попрощаться с ним! Не сказала, что он мне понравился, хотя я злилась на него.

– Думаю, он и так это понял.

Только сейчас Камерон заметил, что Люк принес его седло и седельные сумки и расстелил полотенца. Старый хитрый дьявол! Камерон с трудом сдержал улыбку, представляя, что старик навоображал себе.

Под навесом было тепло, Делла сняла куртку, распустила волосы и обернула одно из полотенец вокруг головы.

– Не знаю, что на меня нашло, – сказала она, опускаясь на землю рядом со своим седлом. – Я чувствую себя полной дурой. Ни с того ни с сего меня обуял гнев. Я была в ярости и не могла совладать с собой.

Сняв куртку и шляпу, Камерон налил себе и Делле кофе, добавив в ее чашку сахара.

– Я не была такой на ферме. – Она глотнула кофе, закрыла глаза и поблагодарила. – А вы когда-нибудь злитесь?

– Иногда мне хочется пристрелить какого-нибудь сукина сына, вместо того чтобы вести его в суд.

– И вы когда-нибудь поступали так?

– Пару раз был недалек от этого решения. Есть хотите?

Они съели бобы, которые приготовил Люк, после чего выставили котелок наружу, чтобы его промыло дождем. Бобы были пересолены, но булочки у Люка удались на славу.

Что теперь?

Он и Делла остались одни и слушали, как дождь барабанил по их крошечному импровизированному домику. Им предстояло спать совсем рядом. Камерон хотел завести разговор, но слова застревали в горле. Люк был своего рода связующим звеном между ними. В его присутствии разговор шел плавно и естественно.

Смущенный, он бросил взгляд на Деллу. Она сняла с головы полотенце и вытирала волосы. Свет от костра смягчил выражение ее лица, и на мгновение Камерон увидел перед собой девушку с фотографии.

Он никогда не представлял себе, что окажется с ней наедине. Что будет сидеть так близко, ощущая исходящий от нее запах дождя, что сможет коснуться ее, стоит только протянуть руку. Но такого права у него не было.

Теперь он понял, что девушка с фотографии была призраком, плодом его воображения. Сейчас перед ним была женщина редкой красоты, само совершенство. Настоящая роза. А роза не бывает без колючек.

– Давайте поговорим, – предложила Делла, когда молчание стало тягостным. Она потянулась за расческой. – О чем-нибудь, что не имеет отношения к прошлому.

С самого детства он не видел, как женщина расчесывает мокрые волосы. Сколько для этого нужно терпения. Он видел, как она приводит себя в порядок, и от этой сцены у него все внутри сжалось.

– Добавить вам виски в кофе? – Ему надо отвлечься.