– Я так рада за тебя, – сказала она Мари, пожимая ей руку. Судьбы у них сложились по-разному. Делла потратила десять лет впустую на полуразрушенной ферме, Мари же все эти годы кочевала с цыганами. Вышла замуж за Эдуардо, родила детей. – Я тебе завидую.

– Мне тут нравится. Мне нравится быть Балдофини. – Глаза Мари сверкали. – Конечно, не так уж приятно, когда кто-нибудь, вроде шерифа Камерона, арестовывает одного из нас.

– А тебя…

– Нет, но Эдуардо… ну, мы заплатили штраф. Конечно, шериф Камерон всегда арестовывал нас заслуженно. Но некоторые придираются к нам просто потому, что мы – цыгане.

Делла посмотрела на мужчин. Те разговаривали и смеялись. Очевидно, цыгане не держали на Камерона зла. Все они были спокойны и расслаблены. Они подчинялись каким-то своим законам, которых Делла не могла понять. И ей невольно вспомнился Люк Эппл.

Недаром Камерон сказал, что Делле понравится этот вечер. Так оно и случилось. Детей отправили спать, после чего они с Мари вместе с остальными женщинами принялись за сладости, запивая их розовым вином. У костра начались танцы под одобрительные возгласы и аплодисменты.

На скрипках и гитарах исполняли трогательные мелодии, от которых сердце рвалось на части.

Сильвана что-то сказала музыкантам и начала двигаться прямо напротив Камерона, постепенно убыстряя темп и извиваясь под страстное пение скрипок. Ее глаза были закрыты, рот приоткрыт. Сильвана медленно сняла платок, освободив свои великолепные волосы, распахнула пламенные глаза и бросила страстный взгляд на Камерона. Улыбнувшись, она ударила в бубен, откинула назад волосы и подняла Руки над головой, тряся бубном и цокая кастаньетами. Она выписывала круги, потом вдруг замирала и снова выплясывала в бешеном ритме.

У Деллы перехватило дыхание. Никогда в жизни не слышала она такой музыки: она будоражила кровь, заставляя сердце учащенно биться. Никогда не видела ничего более прекрасного и соблазнительного, чем изгибающаяся в танце Сильвана. Ее волосы летали за ней черным покрывалом, кастаньеты неустанно стучали, тело двигалось в неистовом ритме. Безумная музыка сплеталась с чувственным телом Сильваны, с ее вызывающими, откровенно соблазнительными движениями, адресованными лишь одному мужчине.

Делла бросила взгляд на Камерона, и у нее упало сердце. Он смотрел на Сильвану, сощурившись, плотно сжав губы, но ни единый мускул не дрогнул на его лице. По мнению Деллы, именно такая женщина подходила Камерону.

Музыка стихла, и наступившая тишина показалась тягостной. Сильвана остановилась, юбки обвили ее ноги. Губы ее были приоткрыты, черные глаза пылали. Тоненькая струйка пота стекала с шеи к затемненной ложбинке между грудей. Она посмотрела на Камерона, вскинув одну бровь.

Делла задохнулась от ревности. Сейчас Камерон уведет Сильвану за кибитки, в темноту. Делла этого не вынесет.

Но вместо этого – слава небесам! – Камерон зевнул. Он повернулся к Делле, кивнул в сторону их лагеря и прошептал:

– Скоро?

– Сейчас, – ответила Делла, и сердце ее подпрыгнуло от радости.

Оба поднялись. Пока Камерон прощался и выказывал всяческое почтение хозяевам, не забыв заодно заплатить пошлину барону Бернарду, Делла поблагодарила женщин за гостеприимство. И почувствовала ярость Сильваны.

Она подошла к костру и встретила темный взгляд цыганской красавицы.

– Это был чудесный танец. – Она заставила себя улыбнуться. – Мне очень понравилось.

– Тебе не удержать такого мужчину, – злобно прошипела Сильвана и бросилась к одной из кибиток.

– Как замечательно, что мы встретились, – проговорила подошедшая сзади Мари.

– Я рада, что мы снова встретились.