На ней были розовые чулки. Камерон прочистил горло и потянулся к галстуку. Черные подвязки с алыми розами.

– Что вы делали после того, как ушли из гостиницы? Посетили шерифа?

Розовые чулки на ее молочно-белых бедрах. Черт! Зачем он мучает себя? Ему стало душно, и он оттянул воротничок. Делла повторила свой вопрос, и Камерон рассеянно посмотрел на нее.

– Я знаю шерифа Роллинза много лет. Он предпочитает знать, кто приехал в его город. И еще он хорошо играет в шашки.

Он не рассказал ей о том, что пристрелил Мецгера, и надеялся, что никто ей об этом не расскажет. Но когда Делла, вскинув бровь, посмотрела на него, Камерон понял, что она все знает. Обреченно вздохнув, он признался, что у него случилась неприятность.

– Я рада, что меня там не было, – тихо произнесла Делла. – Не хочу видеть, как кто-то в вас стреляет.

– Я везунчик. Разве я вам этого не говорил? – Он подозвал официанта и заказал ужин.

– Я рада, – проговорила Делла. Было видно, что она борется с собой. Камерон знал, что она хочет ему сказать однажды его везение может закончиться.

– Все это прекратится, как только мы сядем в поезд и поедем на восток Там вряд ли меня кто-нибудь узнает А если и узнает, нападать не станет. – Он пожал плечами. – За пределами Сент-Луиса не многие носят оружие.

– Но вы будете в числе этих немногих, да? – Это было скорее утверждение, чем вопрос – Может, не станете надевать свой пояс, но револьвер возьмете.

– Кто рассказал вам о Мецгере?

– Один из посыльных. – Она наклонила голову и внимательно посмотрела на него. – Наверное, приятно сознавать, что мир избавился от злодея. Посыльный сказал, что Мецгер был страшным человеком.

– Я просто защищался, вот и все. И теперь на одного преступника стало меньше.

За обедом они говорили на менее душещипательные темы, но за кофе она снова вернулась к вопросу о его репутации.

– Вы могли бы уехать на любое побережье, где вам на каждом шагу не грозила бы опасность Оставаясь здесь, вы совершаете героический поступок.

– А что я буду делать на дальнем востоке или еще дальше западу?

– По крайней мере не будете все время следить за дверьми, как делаете это весь сегодняшний вечер. – Ее улыбка развеяла его подозрения. Она его поняла. – Вы могли бы заняться судебной практикой, разве нет?

– Пожалуй, да.

– Вы по-прежнему могли бы творить справедливость, но делали бы это в зале суда, а не в прериях.

Она не понимала одного. Быть одиноким гораздо легче в пустынных прериях, а не в заполненном людьми городе. На Западе полно таких, как он, – молчаливых, одиноких, которые никогда не обзаводятся семьей. Они ездят из города в город – иногда открыто, иногда тайком – в поисках той жизни, о которой мечтали в юности. И разыскивая того, кто выхватит пистолет первым.

– Может, когда-нибудь я так и сделаю. – Он сказал это, чтобы успокоить ее. Не портить ей настроение.

Она поняла, что скрывалось за его словами. Длинная одинокая жизнь у океана привлекает не больше, чем короткая, но полная риска под открытым небом. Но почему он уверен, что всегда будет один? Он красив, состоятелен, умен, великодушен, обаятелен. Просто нужно время, чтобы прорвать его оборону.

Ему нужно сменить место жительства. На Западе у него нет будущего. Что он может предложить женщине? Вдовий траур? Если же он уедет из этих мест, все изменится. И тогда они с Камероном смогут быть вместе.

Делла вдруг вспомнила, что цыганка нагадала ей детей, и чуть покраснела.

Когда они уходили из ресторана, Делла бросила на Камерона осторожный взгляд.