Интересно, они хоть замечают, что происходит? В один день я разыскиваемый всеми заключенный, в другой – помилованный спаситель станции. Вчера меня выкинули исследовать Сектор Фобос без скафандра, сегодня выделили почетное место в совете станции, на котором предстояло обсудить найденное нами письмо в бутылке – представленное, разумеется, побитым дроном.

Впрочем, в этом предложении мне видится еще и некая попытка здешнего руководства сохранить гордость, убедить и меня, и себя, что их отношение ко мне имеет значение. Они ведь знали, что я все равно выясню, о чем они тут болтали. Но они мне вроде как разрешили, следовательно, они имеют право мне разрешать.

Как дети, честное слово.

Я их приглашение принял, потому что слушать из высокого мягкого кресла всяко удобней, чем из технического коридора или через робота-шпиона. При этом я пока предпочитал помалкивать и смотреть по сторонам, в их дискуссию я не рвался. План был прост: провести эту встречу в тишине, если из меня не вытрясут ответы.

Остальные тоже, кажется, начали привыкать к моему присутствию. Раньше еще злобно зыркали или шарахались, как юная девственница от отряда сбежавших смертников. Потом сообразили, что и мне все равно, и смотрится как-то несолидно. На этот раз я ожидал вспышек ненависти только со стороны Отто, но он уже взял себя в руки. Ненавидеть меня не перестал, перестал показывать это. Он и раньше бы не сорвался, если бы не смерть дочери, это его здорово накрыло.

Теперь он на меня не смотрел, да и остальные тоже. Все взгляды были устремлены на Альберта Личека, который взбудораженной колбаской перекатывался перед демонстрационным экраном, подготавливая презентацию.

Я больше чем уверен, что вскрыл дрон не начальник. Не потому, что дурак. Нет, считать Личека дураком – ошибка, хотя он подхалим прежде, чем инженер, этого не отнять. Однако образование у него все равно великолепное, даже какой-то талант по иронии судьбы ему достался.

Просто Личек труслив. Если в задании есть хотя бы толика риска, он его перепоручит, дождется, когда все будет выполнено, и сам поднесет результат начальству. Если же выполнено не будет по причине какого-нибудь легкого взрыва с десятком трупов, он оставит за собой право всплеснуть руками и, пуская соплю сожаления, заявить, что он даже не догадывался…

Приспособленцы живут дольше, чем герои. Личек знает об этом не хуже меня. Если бы выживание было моей целью номер один, я бы, может, тоже стал приспособленцем. Человек постоянно забывает, что на вершине пищевой цепи на самом деле не он, а паразиты и деструкторы. Но это на Земле.

А в Секторе Фобос на вершине пищевой цепи Сектор Фобос, конец истории.

Пока я предавался философским размышлениям, Личек все-таки запустил запись. Не с начала, кстати, потому что в начале должен выводиться свод технических данных. Мы же увидели на экране двоих: мужчину и женщину. Мужчине лет тридцать-тридцать пять, в военной форме старого образца. Женщина – миловидная блондинка, ровесница мужчины или чуть старше, в плотном костюме – такие ученым раньше выдавали для полевых испытаний. Сейчас примерно то же самое и халатик. У последнего скорее символическое назначение.

Мужчина сидел перед камерой, женщина – рядом с ним, и она обнимала его, прильнув щекой к его плечу. Очень сильно не по протоколу, какие бы отношения их ни связывали. Хотя на этот счет тоже особых вопросов нет: на стоп-кадре видно тонкие черные браслеты у обоих, код одинаковый. Муж и жена, брак заключен в пределах Федерации, раз все успели оформить как надо.

Думаю, все, кого пригласили в этот зал, заметили то же, что и я.