В школе была только одна девочка, с которой она могла начать общение. Зельма. Возможно, потому что Зельма однажды призналась, что не хочет иметь никаких отношений с парнями.

Мире это показалось интересным и утешило ее. Она проводила много времени с Зельмой, даже не рассказывая о том, что с ней на самом деле происходит, Мира все лето вспоминала о тех временах, когда еще два голоса в ее голове разговаривали друг с другом и смеялись.

Однажды, по непонятной ей самой причине, она приняла проявления нежности, исходившие от Зельмы. Было приятно осознавать, что ты кому-то по-особому нравишься. Это было нечто другое, чем серость. Одновременно Мире было ясно, что она не отвечала на чувства Зельмы, по крайней мере, не таким же образом. Это только усиливало ее угрызения совести.

Однажды она больше не знала, что делать: причинить боль Зельме, закончив отношения, или продолжать игру, давая ей ложную надежду. Оба пути казались ей неверными, и, наконец, она перестала думать об этом. Потому что к этому времени, так как она не смогла принять решение и выбрать одну из двух возможностей, ее стала занимать совсем другая цель.

Она хотела еще раз взлететь - и потом упасть навечно. Она думала об этом слишком часто. Ей хотелось оставить все позади: ложь, предательство, бессмысленность, топтание на месте, пустоту в зеркале. И все те усилия, которые она прилагала, чтобы каждый день быть обычной девушкой.

Сначала Мира хорошо понимала, какую боль причинит родителям. Она знала, что это неправильно. Ужасно неправильно. Но постепенно эти отговорки исчезли. В последние недели перед своей смертью Мире почти не удавалось сохранять видимость благополучия.

Заблуждение, что она спасется, если отдаст все, затмило ее разум. Ее последняя запись перед смертью такова:

«Дневник Миры, 19 октября 2013

Полнолуние. Свет падает на страницы, пока я пишу это. Я уже почти забыла тот невинный голос, что был со мной. Пока луна светит на мои тайные каракули, я думаю о нем. Последнее время я его почти не замечала. В моей жизни теперь нет места мягкому голосу, который верил в добро и умел мечтать.

Что с ним случится, когда я умру? Умрет ли он вместе со мной? Мне бы не хотелось этого. Я желаю, чтобы умерло все, кроме моей невинности. Мне нравится представлять, что лучшая Я выживет.

Что она останется, когда я уйду, что она будет помнить обо мне, как я жила однажды, когда все еще было хорошо. Она могла бы освободиться и найти все, что я найти не смогла. Она могла бы быть счастливой.

Это прекрасная мечта. Сберегу ее для моего последнего вздоха.

С этими мыслями я уйду».

Я уткнулась в руки Матса и плакала. Не знаю, как долго. Но когда я очнулась снова, то поняла, что стало темно. луна больше не светила на нас, и я пришла в ужас, так как в любой момент могла исчезнуть.

- Ты должен меня поцеловать! - испуганно воскликнула я. - Я не хочу раствориться!

Его объятия всегда были такими бесконечно успокаивающими. И сейчас тоже.

- Ты чувствуешь себя неустойчивой?

- Нет, вовсе нет.

- Дай мне знать, если это изменится.

—А где луна? - спросила я и поднялась. —Она светит через другое окно?

—Она зашла. Уже полчаса назад.

Я недоверчиво и пристально посмотрела на него.

—Правда? Но я еще здесь!

—Да, - он засмеялся над моим удивлением. —Я могу ошибаться, но мне кажется, как будто что-то изменилось. Недавно, когда ты читала, у тебя появились мурашки. Потому что ты не была хорошо укрыта. Ты ничего не заметила, не так ли?

—Ты имеешь в виду, я замерзла?

—По крайней мере, твоя кожа среагировала на холодный воздух.