Даже в темноте глаза барда засверкали.

– Страна Лета! Это Край Летних Звезд! Там собрано все, что есть хорошего на свете. Там все таинственно и причудливо, непокорно и нежно, волшебно, как свет звезд, надежно, как сердце друга. Я побывал там только на самой окраине, но я все бы отдал, чтобы попасть в эту страну! – Талиесин помолчал, потом заговорил снова: – Мне говорили, что я там родился, но я этого не помню! Нет у меня ощущения, что я там когда‑то жил, что это моя родина. Я всегда только мечтал об этой стране. Когда волны Эйл‑Тона несли мой челнок, я думал, что приплыву в Страну Лета, ведь в легендах говорится, будто она лежит на Западе. – Он снова умолк, а когда заговорил, мечтательности в голосе не осталось: – Я не питаю ненависти к Томасину. Но когда море подхватило мою лодку, а берега Гвинедда стали скрываться из глаз, я проклял его и превратил в камень. И повелел ему смотреть на море до тех пор, пока Гвин ап Надд еще оставляет следы на полях людей. Я признаю, что поступил скверно. – Он повернулся к Саре и приблизил к ней лицо. – А почему ты об этом спрашиваешь?

И Сара в первый раз рассказала ему обо всем, что случилось с ней за время их краткой разлуки. Она не упомянула только о своем сне.

– Значит, Томасин все еще жив? – удивился Талиесин. – И живет в твое время, в твоей стране. Могу лишь пожелать ему добра, Сара. Честное слово. А это… этот Ужас‑Бродящий‑Без‑Имени… Это не я, Сара!

– А что же это?

– Если бы мне пришлось строить догадки, я бы мог предположить, что раз Хенгр жив, хотя срок его жизни кончился, значит, Томасину явился Аравн – Повелитель Живых Мертвецов – и отнес его в Аннван. Я рассудил бы так, но… – Талиесин поднял руку, и в свете звезд блеснуло золотое кольцо на его пальце, – но такие побрякушки Аравну не нужны. Ведь наши кольца ничуть не более волшебные, чем обычные, полученные в дар. Мое только потому и волшебно для меня, что его подарил мне Мирддин, величайший бард из тех, что пели свои песни на Зеленых Островах. Но у моего кольца особые свойства. Оно указывает тропы, ведущие к Пути, оно не дарит новые силы, а лишь будит уже живущие в тебе. Я полагаю, – задумчиво добавил Талиесин, – что таинственное Зло, которое выслеживает Томасина, ищет именно это кольцо, хочет заполучить его, чтобы удвоить или утроить свои силы.

– Но что это за Зло? – повторила свой вопрос Сара.

– Даже представить себе не могу, для меня это загадка, каких я раньше не знавал. Те немногие намеки, что я слышал, мне ничего не говорят.

– Я думала, ты мастер разгадывать загадки.

– Был! – ответил Талиесин.

Сара вздохнула.

Оставалось еще одно, о чем следовало поговорить. Она весь день медлила с этим вопросом, откладывала разговор, однако сознавала, что, так и не получив ответа, не сможет заснуть. Кто знает, что предрекает ей сегодняшний сон?

– Меня что… ждут какие‑то испытания?

Она почувствовала, как напрягся Талиесин. К его чести, он не стал доискиваться, что она имеет в виду и откуда она об этом знает. Между ними не могло быть лжи. Но Сара похолодела, будто вместе с Талиесином ощутила вдруг взгляд его деда и услышала голос старца:

Пусть она сама отгадывает все загадки, иначе все, что она усвоит, пойдет прахом.

– Да, – ответил наконец Талиесин.

– И что же это за испытания? А главное, зачем они?

– Испытания предстоят всем, кто встал на Путь, Сара. От того, как ты выдержишь их, зависит, созрела ли ты, стала ли достойна, – объяснил он.

– Достойна? Кого? Тебя?

Он обратил к ней оскорбленный взгляд. Но в темноте Сара не видела его глаз.

– Мне ты никогда ничего не должна доказывать, – произнес он.