– Осторожней! – сказала Сара, поднимаясь одновременно с Байкером и не отводя глаз от Пэквуджи. – Он… он…

«Хей! Прощай, до новой встречи!» – прозвучала в ее мозгу последняя мысль Пэквуджи.

Сначала она почувствовала, как ускользнула его душа, потом увидела, как потухли глаза.

– Нет! – воскликнула Сара, гладя его щеку. – Нет! Нет!

Вдруг что‑то у нее внутри щелкнуло. Та сила, которую она призывала, выбираясь из башни в коридор, сила, которая покинула ее, когда на нее налетели трагг‑и, отчего им удалось опрокинуть ее, теперь приливала к сердцу. У Сары загорелись глаза. Огонь, вспыхивая на ладонях, заискрился на кончиках пальцев.

Байкер отшатнулся к стене, а Сара метнула огонь в оставшихся трагг. Пока последняя из тварей не упала мертвой или не бросилась прочь из Дома, Сара прожигала их насквозь, но потом упала на колени, и огонь в ее руках погас.

– Вот это да! – воскликнул вышедший в коридор Такер. – Хорошо бы она заранее нас предупреждала, когда на нее такое найдет.

– Тихо! – резко оборвал его Байкер.

Он опустил свою невесомую ношу на пол и вернулся к Саре.

– Он всегда стремился помочь мне, – проговорила она сквозь слезы.

Байкер не знал, что сказать ей в утешение. Он посмотрел на тело Пэквуджи и вздрогнул. Мертвый человечек задрожал, стал прозрачным и исчез. На месте, где он лежал, остался только мешочек с талисманами. Байкер поднял его, взвесил в руке. Внутри что‑то позвякивало.

– Сара, – позвал Байкер.

Но Сара, захлебываясь рыданиями, не слышала его. Он сунул мешочек в карман ее платья и привлек девушку к себе, не зная, чем ее утешить. Слишком о многом ему приходилось заботиться. Байкер посмотрел в конец коридора. Похоже, еще одна схватка выиграна. Но война продолжается.

Киеран пытался подняться на ноги. Зимний Брат грозно рычал. Трагг‑а, задержавшаяся в дверях, будто ухмылялась. Только она собралась сделать шаг в комнату, как шерсть на ней запылала и гадина рухнула на пол. Внезапно наступила полная тишина, нарушаемая только рыданиями Сары.

Стиснув зубы, Киеран заковылял к двери. Поглядев направо, он увидел двоих мужчин. Один стоял неподвижно, другой утешал плачущую девушку, в которой Киеран с изумлением узнал Сару. Он понял, в чем ее горе, увидев распростертое тело Пэквуджи, и едва не задохнулся от изумления, когда это тело вдруг затуманилось и исчезло. Киеран не мог вспомнить никого из двоих мужчин, но тот, у которого был револьвер, очевидно, узнал его. Впрочем, это не имело значения. Важно было другое…

Он посмотрел в конец коридора и увидел Ха‑кан‑ту. Одна ее рука безжизненно висела вдоль тела, платье было разорвано и пропиталось кровью. Святая Мария! Только бы это была не ее кровь!

Ха‑кан‑та подошла к нему, и они неуклюже обнялись. В глазах ее стояли слезы, но она дала им волю, только когда уткнулась лицом в здоровое плечо Киерана.

– Всех поубивали, уцелели только трое, – звенящим от горя голосом сказала она. – Десять моих родичей полегли мертвыми, Киеран! Как я посмела просить их о такой помощи!

– Мы сами решили прийти сюда! – сказал приблизившийся к ним Ур‑вен‑та.

У него раны тоже сочились кровью, и он тяжело опирался на копье Киерана. За ним стояли еще двое переживших этот бой. Оба были ранены. Ур‑вен‑та дотронулся до плеча Ха‑кан‑ты.

– Мал‑ек‑а все еще жив, – проговорил он. – Я чую это. Он где‑то рядом. В Жилище. Сражение еще не кончилось.

– Смотри, как тяжело нам достался бой с его трагг‑ами, – возразила Ха‑кан‑та. – Как же мы можем надеяться выстоять против него?

– Трагг‑и напали на них с двух сторон, – пересказывал Киеран собравшимся в башне то, что узнавал от Ур‑вен‑ты.