Он расправился со второй кружкой пива, стер рукавом пену с губ и требовательно спросил:

– Где Вирджи? Мне пришла охота с ней поболтать.

– Ох, Бен, – покачала головой Роуз, – никогда не следует делать того, о чем будешь потом сожалеть.

Ответом ей был лишь мрачный взгляд.

Из-за столика у края площадки для танцев поднялась длинноногая девица с огненной шевелюрой и, лавируя между кружащимися парами, направилась к ним. Следом за ней спешил маленький толстый человечек; он возмущенно размахивал пухлыми ручками и надтреснутым голосом кричал:

– Эй, эй! Следующий танец мой! Я не собираюсь никому уступать свою очередь! Эй, да постой же!

Рыжеволосая даже не оглянулась. Она подошла прямо к Бену и, кокетливо улыбаясь, обвила его рукой за талию.

– Ты звал меня, дорогой?

Вся решимость Бена мгновенно испарилась. Ему была нужна вовсе не Вирджи. О, она, конечно, умела утешать мужчин, да еще как, но он искал не этого.

– Как-нибудь в другой раз, Вирджи, – мягко сказал он и чмокнул ее в лоб. – Не обижайся. У меня есть одно срочное дело, о котором я только что вспомнил. Иди к своему толстячку, а то он лопнет от злости. Пожалей Роуз, представляешь, сколько потом придется убирать?

Звонко хохотнув, Вирджи грациозно повела бедрами и пошла назад, в объятия пыхтящего коротышки.

На улице Бен осмотрелся по сторонам. Концерт уже начался: окна театра горели мягким ровным светом, а из открытых окон доносилась волшебно красивая мелодия, от которой щемило сердце и на глазах выступали слезы.

– Надеюсь, тебе там хорошо, – пробормотал Бен. – Не хотелось бы, чтобы этот самодовольный болван испортил тебе праздник, но ты сама его выбрала…

Он сдвинул шляпу на затылок и уныло поплелся в «Хромой Мул», где его всегда были рады угостить выпивкой и пригласить за покерный стол.

Десмонд уже минут пять возился с ключом, пытаясь открыть замок на двери нового дома Дессы. Наконец раздался сухой щелчок, и эта трудная задача была решена.

Вместо того чтобы гостеприимно распахнуть перед ним дверь, как он на то и рассчитывал, девушка прислонилась к ней спиной, ясно давая понять, что путь дальше для него закрыт.

Он взял ее руку и поднес к своим губам. Ничего. Никаких ощущений. Просто дежурный вежливый поцелуй сквозь перчатку.

– Концерт был замечательный, правда, Десмонд?

– О да. Лист удивительно талантлив.

– Верно, но мне больше нравится Шопен, – заметила Десса, хотя весь вечер искренне наслаждалась зажигательными мелодиями Листа.

Если бы в программе был Шопен, то его глубокий лиризм и чувственность вполне могли довести ее до слез. Особенно после этой встречи с Беном Пулом… Девушка и сама не могла сказать, почему решила вдруг не согласиться с Десмондом, в ней вдруг заговорил какой-то странный дух противоречия.

– Быть может, встретимся снова через неделю? В следующую субботу дают трехактную пьесу Виктора Гюго. Она называется… м-м-м… забыл как, знаю только, что все Восточное побережье по ней просто с ума сходило.

– Посмотрим, Десмонд, сейчас трудно сказать. Я и правда очень устала. Спасибо вам еще раз.

Она боком проскользнула в прихожую и захлопнула дверь, хотя по глазам своего провожатого видела, что он отнюдь не считает их беседу оконченной.

В спальне Десса расшнуровала платье, скинула его на кровать, и тут кто-то негромко постучал в дверь.